Зачем ты позволял мне любить тебя, видя мои страдания

Больно знать, что ты не любишь меня так, как люблю тебя я

Больно знать, что все усилия, которые я приложила для наших «отношений», были зря.

Больно знать, что моя любовь не взаимна, что мои чувства не взаимны, что мои надежды не взаимны.

Больно знать, что ты можешь неделями мне не писать и даже не скучать по мне.

Больно знать, что ты читал все мои сообщения и решил, что они не достойны ответа

Больно знать, что у тебя нет бабочек в животе, когда на экране твоего телефона появляется мое имя, что ты не считаешь часы до встречи со мной.

Больно видеть, как ты улыбаешься другим девушкам. Больно слышать о твоих новых интрижках. Больно знать, что тебе хорошо без меня.

Больно, когда ты постишь свои новые фото в Инстаграм, но так и не отвечаешь на мое сообщение.

Больно, когда ты лайкаешь фото полуобнаженных девиц, игнорируя мои снимки.

Больно просыпать и думать о тебе, засыпать с мыслями о тебе, тогда как я никогда не посещаю твои мысли

Больно, когда ты ведешь себя так, словно меня нет, словно я ничего для тебя не значу, хотя ты значишь для меня целый мир.

Больно знать, что у меня к тебе такие сильные чувства, а у тебя я не вызываю ничего.

Больно сравнивать себя со всеми твоими девушками, фото с которыми ты постишь в сети.

Больно думать, что ты в них нашел, чего не можешь увидеть во мне

Больно чувствовать себя не достаточно хорошей, веселой и интересной.

Больно, когда ты снова возвращаешься в мою жизнь, лишь чтобы снова дать ложные надежды. Больно, что ты думаешь, что можешь мною играть. Что можешь делать, что захочешь, и я буду позволять тебе это.

Больно, когда ты ведешь себя так, будто я тебе нравлюсь. Больно, когда ты заставляешь меня чувствовать себя умной, сильной, сексуальной. Когда ты заставляешь меня влюбляться в тебя еще сильнее.

Больно, когда ты даешь мне больше причин любить тебя

Больно, потому что это лишь дело времени, когда я снова разочаруюсь. Когда я вспомню, что у нас нет будущего, что ты никогда не будешь моим.

Источник: creu.ru

Оранжевый шарик

Я вытянулась в струнку, прижала его к себе, мой взгляд уткнулся в черную полосочку на ее шейке. Я повторила свое обычное заклинание: «Ничего. Только ветер, злой, плюющий песком в лицо и выстрел, он уже близко. Раз! Три! ПОШЛА!» Я мысленно выкрикнула эту фразу, сделала два шага, на третьем присела и отпустила его. Как обычно, он катился безумно долго. Вот он достал их. Он попал между центральной и левой. Белые шейки с черными бархотками задрожали, покачнулись и попадали друг на друга, а крайняя правая сделала вид, что ничего не произошло, но, немного подумав, все же сдалась и упала. Сзади меня зааплодировали, я повернулась и спокойно пошла к месту. В пустой клеточке седьмого фрейма я нарисовала жирный крест.

Я была одна. Когда я здесь, мне никто не нужен. У меня есть листок, двадцать шансов победы, пятнадцать метров ожидания, стук падающих противников и приятная тяжесть в пальцах, которую еще долго ощущаешь после броска. Это мой мир. Это мой наркотик. Это кегельбан.

Меня привел сюда мой друг. Я не проявила никакого интереса к разноцветным шарикам и запутанным вычислениям в листочках. Я сидела, пила сок и разглядывала посетителей. Потом я научилась считать очки и старательно вырисовывать добродушные уголочки спаеров и победоносные крестики страйков.

Когда я взяла в первый раз шарик в руку, я еще не знала, что уже давно заболела и погибла. С той самой минуты, когда перешагнула порог кегельбана и услышала звучный голос: «Третья — десять!»

Мой парень бросил меня месяц назад, когда я за три дня потратила все деньги, которые мы с ним копили на каникулы. Я играла.

Меня там все уже знали. В этом маленьком кегельбанчике (всего на четыре дорожки), без супермодного оборудования, где была реальная возможность покалечить человека. Кегли выставлялись вручную и худенькие ножки самостоятельно зарабатывающих подростков то и дело мелькали, увертываясь от бездумно, не во время пущенных шаров пьяных посетителей. Впрочем, таких было мало. В основном контингент не менялся, и я знала почти всех. Меня там звали «Одна». Вокруг меня ходили слухи, сплетни и легенды. Будто я как-то раз три партии подряд выбила «почти триста очков» или, что я прихожу сюда ночью и играю. Бред. Обычно, я прихожу в семь вечера, а ухожу около двенадцати ночи, чтобы успеть на последний автобус. Хотя, в последнее время я все чаще хожу пешком — у меня нет денег.

Я знала, что когда-нибудь это случиться, но отгоняла эту мысль. Все же это пришло, денег не стало совсем. Сначала это меня не испугало, я просто продала свои жалкие золотые побрякушки и припеваючи, вернее, играючи, жила месяца два, а потом они снова кончились. После продажи телевизора, магнитофона и микроволновки за полцены, чтобы быстрее, продавать стало нечего. Квартиру я не решилась продать, все-таки хотелось где-то ночевать. Шесть дней я не играла и у меня началась ломка. Самая настоящая. Меня трясло, тошнило, пальцы сами собой выстраивались в знакомую комбинацию, чтобы взять шар. Отовсюду слышался стук падающих кегель, свист пущенного шара и аплодисменты за моей спиной. На седьмой день я не выдержала и пошла в кегельбан. На повороте в темную аллею, ведущую к моему заветному зданию, меня остановил мужчина.

  • Девочка, что же ты так поздно гуляешь, может тебя проводить?

Я отшатнулась. Морда мужика была жирной, откормленной, казалось, с нее капает масло. Он улыбнулся, обнажая четкий ряд золотых зубов, и потянулся ко мне своей лапой с блестящими, полированными ногтями. Язык убежал вперед меня, вперед мыслей, это язык назвал цену, а не я. Мужик отдернул было руку, но потом выругался и притянул меня к себе снова.

Он повел меня к своей машине, долго возился и сопел, ища ключи. Открыв дверь, толкнул меня на сиденье.

  • Сначала деньги, — каким-то заученным голосом произнесла я.

Он опять выругался и отсчитал купюры. Этого бы хватило на четырнадцать игр. Мы отъехали недалеко, просто в какой-то старый, темный двор. Он погасил фары и схватил меня за одежду. От него несло дорогой туалетной водой, дорогим гелем и лосьоном после бритья и еще чем-то безумно редким и дорогим. Только сам он был дешевкой, впрочем, как и я.

Еще несколько раз я добывала деньги таким способом. Потом как-то вечером меня избили местные проститутки, и я перестала этим заниматься. Работать я не могла, так как кегельбан открывался в два часа, с утра же я училась. Точнее, пыталась. На лекциях я высчитывала, как можно сбить две крайние кегли или там одну слева, а на семинарах получала минусы. Но гораздо больше меня волновали минусы на листках с надписью «BOWLING». Такой минус означал, что я — мазила, не умеющая попасть хотя бы в одну кеглю, и вообще конченый человек.

Пару месяцев я вытягивала деньги из новичков в кегельбане. Я показывала им азы игры. Как держать руку, как кидать. Но так как я хотела побыстрее поиграть сама, то мои объяснения уходили коту под хвост. Деятельность мою прикрыла администрация. Обучать новичков было делом инструкторов, я же отбирала их хлеб, вернее, чай, на который им, собственно, и давали деньги.

Я недолго готовилась. Брат моей подруги — самый настоящий бандит. Причем, типичный. Огромный и тупой. Стащить у него пистолет не составило ни малейшего труда. Другое дело в нем разобраться. После недолгих попыток я успокоилась и решила, что уже сам вид пистолета испугает кого угодно.

  • Всем на пол! Не двигаться! Мне нужны все наличные, что есть в магазине. Я никого не трону.

Какая-то глупая рыжая тетка в шикарном манто завопила истошным голосом, я навела на нее пистолет и на миг потеряла продавца из поля зрения. Но нет, он все так же поспешно складывал деньги в фирменный мешок ювелирного магазина. Я подошла ближе к прилавку, стукнула для уверенности рыжую тетку каблуком по голове и она затихла. Я взяла пакет с деньгами и, пятясь, стала пробираться к выходу, все еще держа на мушке продавца. Что-то неестественное было в его позе. Одно плечо было ниже другого. Так стоят люди, которые жаждут попасть в туалет и от этой жажды сгибают то одну, то другую коленку. А коленкой, коленкой можно нажать кнопку под столом!

Я нажала на курок. Понятия не имею, как я попала, но сомненья в этом не было. Человек за прилавком пошатнулся и упал. Противная липко-красная жидкость полилась на витрину. Снова заорала какая-то женщина. Я побежала к выходу, но выйти не успела. Сирены стражей порядка, какие-то огни и оглушительные предупреждения: «Квартал окружен. Выходите с поднятыми руками!» Да пошли вы! Я слишком люблю удаляющийся шар и метры желтой дорожки!

Я схватила первого попавшегося человека. Это был какой-то молодой мужчина, я даже не разглядела его. Приставив пистолет к его уху, я открыла дверь на улицу и закричала, как мне показалось очень натурально:

  • Я убью его! Дайте мне уйти!

Сирены смолкли. Эти блюстители закона о чем-то совещались.

Мне надоело ждать, мне тяжело было держать этот чертов пистолет, в конце концов, мне было жарко в натянутой на лицо лыжной шапочке с дырками для глаз и рта. Я хотела домой, в кегельбан, к желтым дорожкам. Мужчина пошевелился, сильнее прижав пистолет, я посмотрела на него. Ну, конечно, кого бы еще я могла подобрать с пола! Это был мой бывший парень. Тот, который впервые привел меня в кегельбан, который привязал меня к этой игре, который, из-за которого.

  • Это ты, ты, ты во всем виноват, — я оттолкнула его. — Из-за тебя все так, из-за тебя!

Я успела несколько раз нажать на курок и, кажется, даже попасть в него. Пока меня не схватили сильные, теплые руки людей в форме. Я брыкалась, орала, пыталась вырваться. Они куда-то меня тащили, кругом был гвалт, шум, визг, но я кричала сильнее всех:

  • Отпустите меня, — вопила я, — я хорошая, я ничего не сделала!

Кто- то ударил меня сзади в спину, я не удержалась на ногах и впечаталась лицом в дверцу машины с «мигалкой» на крыше и гербом на дверце. И смешивая на лице слезы и кровь, я проскулила:

  • Я ничего не сделала, я просто хотела поиграть, бросить шарик, мой оранжевый шарик.

Источник: www.passion.ru

CATEGORIES