Вот какого парня ты должна ждать

Дождись парня, который пробирается к тебе через горы одеяла посреди ночи, чтобы просто прижаться поближе.

Дождись парня, который встает утром с кровати как можно тише, чтобы дать тебе поспать еще хотя бы несколько минут.

Дождись парня, который всегда хочет чувствовать тебя своими руками — когда вы на диване, в транспорте, кафе. Простой жест говорит очень многое.

Дождись парня, с которым удобно молчать. С которым ты чувствуешь себя увереннее. Который ответственно относится к своей работе, но ты для него все равно в приоритете.

Дождись парня, который может тебя рассмешить — искренне. Дождись парня, который знакомит тебя с друзьями и родителями.

Дождись парня, который никогда не перестает стараться, удивлять тебя и радовать.

Дождись парня, который будет постоянно стараться поддерживать отношения с твоими друзьями и семьей, зная, насколько они важны для тебя.

Дождись парня, который всегда будет говорить тебе «Да», без колебаний. Который сидит напротив тебя и улыбается от того, насколько ты красива — и ты веришь ему.

Дождись парня, который всегда держит свое слово.

Дождись парня, который целует тебя в лоб. Утром, когда еще закрыты глаза. Ночью, перед тем как заснуть.

Дождись парня, который всегда рядом, что бы ни случилось. Который уверенно говорит о вашем будущем.

Дождись парня, который лелеет твою душу, потому что ты знаешь — после каждого не отвеченного сообщения, каждой одинокой и заплаканной ночи, каждого расставания, — что терпение и надежда привели тебя ровно туда, где ты сейчас.

Источник: creu.ru

Кофе с помидорами

Ксюша сидела в кафе и раздраженно пила невкусный горький кофе. Рядом на столике стоял пузатый стакан с нетронутым томатным соком. Он на очереди. Больше всего на свете Ксюша ненавидела кофе и помидоры, как, бывает, маленькие дети ненавидят жареный лук или вареную капусту. Но из всего многообразия выбора в меню, она не глядя заказала именно ненавистные напитки. Это изощренное наказание Ксюша придумала себе сама и пользовалась им в крайних случаях, когда четко понимала: она виновата, очень виновата и нет ей прощения, и исправить уже ничего нельзя. Но люди за соседними столиками даже и не догадывались, что на их глазах происходит настоящее самоистязание.

Сегодня Ксюша, наконец, осознала, что они с Максом действительно расстались.

А он просто ушел… Растерянная Ксюша так и стояла посреди прихожей в его старой клечатой рубашке и теплых вязаных носочках – не бежать же за ним на лестничную клетку в таком виде – переполненная эмоциями и обидами и недоумевающая: как он посмел?

Два дня она гордо выдерживала характер: ждала, пока Макс одумается. На каждый телефонный звонок Ксюша отвечала нарочито задорным «Алло!?» с подтекстом: «Мне так весело, так весело…» и готовым отредактированным текстом дальнейшего разговора: «Ах, это ты? Не ожидала (саркастически)… У меня все хорошо (чтоб было похоже на правду) … Простить? За что? (с издевкой)… Ну, знаешь, раньше надо было думать (устало)… Не надо приходить, я не хочу с тобой разговаривать (замучено)… Не знаю, сколько мне нужно времени (что пристал?)… Извини, я спешу, меня ждут (нетерпеливо)… Какая разница кто (раздраженно и загадочно)… Пока! (беззаботно)» Этот механизм в разных его вариациях практически всегда срабатывал безотказно, но телефон молчал.

Тогда, наплевав на гордость, она выдумала срочный повод и позвонила сама. Надменным тоном поинтересовалась, как он себя чувствует. Вопрос был риторический с саркастической издевкой. Ответ подразумевал громкие всхрипывания и грустные многозначительные вздохи, означавшие осознанную невозможность жить без нее. «Нормально, — буднично проворчал Макс, — отвыкаю». Ксюшу бросило в жар. Она места себе не находит, она позвонила первая, дураку ж понятно, что повод выдуманный, она можно сказать сделала первый шаг, а он… Не воспользовался! Ах так! Ну ничего, дорогой. Удачи тебе с отвыканием. Никуда ты от меня не денешься, ни-ку-да! «Я рада за тебя, — безразличным тоном проговорила Ксюша, — ну ладно, я спешу. Пока!» — и, не дождавшись ответа, бросила трубку.

Никуда она не спешила. Во время ссор с Максом у нее освобождалась куча свободного времени. Даже странно, такая востребованная, вечно занятая, необходимая всем и всегда, Ксюша оказывалась никому не нужной и начинала сама ожесточенно названивать друзьям, особенно парням, особенно тем, к кому Максим обычно мучительно ревновал. Она предлагала встретиться, да, прямо сейчас, сходить в кино, ведь сто лет не виделись, нет, Макс не будет возражать. «Что, поссорились?» — с понимаем спрашивали друзья и редко соглашались, а чаще, ссылаясь на занятость, извинялись и предлагали в другой раз. Но в этот раз Ксюше не хотелось никому звонить.

Странно, ей казалось, что это обычная ссора, ну может чуть серьезней чем всегда. Она была на сто процентов уверена в своей власти над ним. Но через неделю безрезультатного ожидания Ксюше впервые пришла в голову нелепая мысль: а вдруг он больше не вернется?

У нее появилось два новых ежедневных ритуала: надрывный плач в ванной по вечерам и утренние чайные размышления на тему: «Что же произошло?» В этих своих внутренних размышлениях Ксюша пошла на компромисс и допускала невозможное: она не такое уж сокровище. Она пользовалась своей властью над ним… Она умела получать все, что хотела… Она часто провоцировала ссоры, ругалась с Максимом по мелочам… Но ведь эти непродолжительные конфликты были просто эмоциональной разрядкой, выплеском отрицательных ощущений. Ксюша думала, что они уже привыкли к этим безболезненным ссорам, они были необходимы им обоим: им НРАВИЛОСЬ соревноваться в риторическом искусстве и остроумном словоизвержении. Неужели это не так? Неужели она ошибалась?

А сегодня она его увидела. Из окна маршрутки, в которой ехала домой после работы. Макс стоял на остановке с какой-то девушкой и СМЕЯЛСЯ. Смеялся по-настоящему. Уж она-то могла отличить его вежливый смех от искреннего. Так вот в чем дело. Это самое ужасное, что могло случиться с Ксюшей. Ладно уж, расстались, но хотя бы пострадал бы для приличия пару недель. Невероятная злость в паре с опустошенностью и жалостью к себе накрыли Ксюшу с головой, она пропустила нужную остановку и доехала до конечной. Короткие уничижающие мысли засуетились в голове и отчаянно застучали в виски. Она неудачница. Она никому не нужна. Она это заслужила. Она его потеряла. Она сама виновата. Она это заслужила. У него есть другая и ему с ней весело. У него есть другая и ему с ней весело. У него есть другая и ему с ней весело…

Ксюша залпом допила томатный сок и вышла из кафе. Теплый июньский вечер ласково обнял ее. В такой вечер хочется просто гулять по городу и верить, что все будет хорошо. Но ее собственное наказание уже вступило в силу. Оно стало действовать в тот момент, когда она увидела, как заливисто смеялся Макс. Сегодня она все будет делать назло себе. Ей хочется гулять? — значит, она пойдет домой.

Войдя в квартиру, Ксюша рассеянно погладила счастливого Мотика, единственное существо, которое никогда не бросит и не предаст, и цель жизни которого – дождаться ее с работы. Хотелось есть. Она бы с удовольствием нарушила свою диету: никакой трапезы после шести вечера, но не стала, потому что знала: теперь вся еда будет иметь привкус помидоров, а все напитки – запах кофе. Хватит на сегодня продуктовых истязаний.

Она вяло переоделась в старую фланелевую пижаму Макса, которую он ни разу не одел с тех пор, как узнал, что у Ксюши аллергия на фланель, и легла спать. Ксюша знала, что не сможет уснуть: на часах еще и девяти нет, а она раньше часа никогда не ложилась. Она не сможет уснуть и будет мучить себя мыслями о нем. Ничего, она заслужила!

«Если он придет, я брошусь ему на шею, зацелую и прошепчу: «Только молчи, малыш, я все знаю». И прижму к себе, и сладко зароюсь в его ладони и буду просто стоять и вдыхать его запах, самый родной, любимый и естественный запах на свете. А он поцелует меня в макушку, таким нежно-отцовским поцелуем, от которого я каждый раз схожу с ума. Ну почему я никогда не говорила ему об этом? Никогда не рассказывала, как я молю о том, чтоб не отпускал, когда он меня обнимает, чтоб не останавливался, когда целует…Если бы он пришел… Я бы все-все ему рассказала. Я бы несколько часов говорила ему то, что может уместиться в одну фразу: «Я без тебя не могу» А он бы вытирал мне слезы и… «

Раздался звонок в дверь. «Никого нет дома, — пробормотала Ксюша, отвернулась к стене и накрылась теплым пуховым одеялом (еще одно истязание – на улице 20 градусов тепла). Кто-то за дверью продолжал настойчиво звонить. Ксюша вытерла мокрое от слез лицо фланелевыми рукавами, окончательно размазав косметику, влезла в Максовы любимые плюшевые тапки и, наспех пригладив волосы, уныло побрела в прихожую. Не глядя в глазок, распахнула дверь с готовым приветствием: «Нет, мне не нужна картошка…»

На пороге стоял Макс с букетом ромашек.

«О чем я там думала?» — вспоминала она мысли двухминутной давности, — «Что-то я собиралась ему сказать, если он придет, а, ну да!», — И неожиданно для себя циничным тоном, приправленным издевкой, загундосила:

Та-ак, а две недели ты, парализованный, лежал в коме, да? Ни позвонить, ни придти нельзя было, да? Или времени не было, развлекался со своей новой пассией? Хохотун остановочный! Ну что ты встал на пороге, соседей веселить нашей руганью? Ты даже не представля…

Ксюш, это моя пижама и тапки мои.

Я знаю, малыш…- на секунду сбилась с заданного тона Ксюша, но тут же исправилась, — Ну что ты опять меня перебиваешь!? Что за вечная привычка: меня перебивать! Подружку свою с остановки перебивать будешь, а я …

Господи, как я соскучился! Но выглядишь ужасно, Ксюш! Тушь эта твоя размазалась. А я сегодня целый день смеюсь: решил, что вечером мириться пойду, вот и ходил веселый весь день. Катьку на остановке встретил, помнишь, одноклассницу, я же тебе рассказывал, помнишь? Мотька, отвали… — бормотал Макс, отпихивая обезумевшего от счастья и недостатка внимания кота и одновременно стаскивая с плачущей от счастья Ксюши свою старую фланелевую пижаму…

Источник: www.passion.ru

CATEGORIES