Прости что заставил плакать читать онлайн

Красивое извинение любимой девушке

Ты молча смотришь, укоряя взглядом,
А я не знаю, что сказать.
Любимая прости за слабость.
Я не хочу тебя терять.

Я был не прав, я это знаю.
И ночью, и при свете дня
Просить прощенья не устану.
Любимая ты жизнь моя.

Моя любимая, моя родная,
Ты знаешь, как тебя люблю,
Прошу прости мои ошибки,
В моей душе лишь только ты,
Прошу любимая прости.

Прости меня, пожалуйста. Мне очень жаль, что так получилось, что на меня теперь обижена красивая, милая, добрая, очаровательная, великолепная, ослепительная и замечательная девушка. Моё сердце искренне просит прощения, моя душа надеется, что ты не будешь злиться и сможешь всё-таки отпустить эту обиду.

За те слова, что я сказал,
За действия обидные мои,
За то, что нрав свой показал,
Моя любимая, прости!
И пусть судьба меня накажет
За то, что был с тобой не прав.
И пусть звезда мне суть укажет.
Я знаю, просто я дурак.

Я хотел бы объясниться
И за грубость извиниться.
Зайка, ты прости меня,
Я ведь так люблю тебя!

Знаю я, что провинился,
Был не прав, погорячился,
Извиненья приношу,
Не сердись, тебя прошу!

Ты прости меня, родная,
Сам не знаю, что со мной.
Словно бес в меня вселился,
Страшно злобный и чужой.

Плакать я тебя заставил,
Горьких слов наговорил.
Я хочу скорей исправить
То, что сам и натворил.

Сам себя я ненавижу
За поступок глупый свой.
И клянусь, что не обижу,
Собственною головой!

Прости меня, бываю я неправ,
Никто на этом свете не безгрешен!
Прошу меня простить за дерзкий нрав,
За все слова и грубости, конечно!

Прошу тебя, обиды не держи,
Хватит, дорогая, уже злиться!
Я каждой своей клеточкой души
Хочу сейчас с тобою примириться!

Я сижу и думаю, как тебе, любимая,
Выразить раскаянье. Сожалею я,
Что тебе доставил, вдруг, нежная и милая,
Столько огорчения, добрая моя.

За поступки глупые, за слова негожие,
Гнев и равнодушие, и недобрый взгляд,
И за всё подобное, ты прости, хорошая.
Знаю, что неправ я был. Знаю — виноват.

Ты забудь печальное, дай мне шанс исправиться.
Не хотел плохого я, но не смог унять
Глупости и гордости. И теперь лишь каяться
Я пришёл с повинною. Дай тебя обнять.

Родная моя, милая прости,
Не выношу с тобой разлуки.
Ты словно яркий свет во тьме,
Быть без тебя подобно муке.

Мечтаю видеть снова радость
В твоих прекрасных искренних глазах
Держать за руку, просто рядом быть.
Дай мне возможность тебя снова покорить.

Ведь я не прав, вспылил, обидел.
Я так жалею, сил уж нет.
Прошу прости, дай шанс на милость,
Я изменюсь, чтобы ты восхитилась.

Прости, что поступил я очень глупо,
Наговорил обидных много слов,
Но ты, прошу, пойди мне на уступки,
Ведь я молить прощение готов!

Прости, такое вновь не повторится,
Дай шанс или хоть капельку надежды!
Прошу, родная, хватит уже злиться,
Ведь я хочу, чтоб все было, как прежде!

Прости, прости меня, родная,
Что так обидел я тебя.
Что на меня нашло — не знаю.
Прости, пожалуйста, меня.

Прости за эту мою глупость,
Что дел я столько натворил.
Так никогда больше не буду
Я поступать. Солнце, прости.

Источник:
Красивое извинение любимой девушке
Любовь, романтика и стихи девушке. Эксклюзивная коллекция стихов о настоящей любви на этом сайте PozdravOK. Прошепчите своему самому любимому человечку тёплые стихи о любви. Скажите извинения – красиво!
http://pozdravok.ru/pozdravleniya/lyubov/izvineniya/devushke/3.htm

Онлайн чтение книги Прости

Janusz Leon Wisniewski

I ODPUSC NAM NASZE…

© Copyright by Janusz Leon Wisniewski 2015

© Copyright by Od Deski Do Deski, Warszawa 2015

© Чайников Ю., перевод, 2016

© ООО «Издательство АСТ», издание на русском языке, 2016

Вот уже пятнадцать лет его преследует один и тот же сон…

Сначала тишина. Абсолютная, оглушающая. Ее внезапно разрывает пронзительный свист: вдали поднимается столб пыли, закручивается в вихре, серым туманом просачивается сквозь кусты и долетает до парковки. Огибает машины, свивается в кольца, поднимается, падает, делится на части, а потом снова собирается в клубок, раздувается, разрастается. И в тот самый момент, когда добирается до нее, мрачная туча останавливается и превращается в лениво вертящийся и клонящийся во все стороны конус изо льда и снега. Конус вертится все быстрее и быстрее, трещит, хрустит, грохочет, рвется в клочья, рассыпается, словно петарда, искрами и медленно угасает, опадая на нее белоснежным кружевом свадебного платья.

И тогда раздаются выстрелы. Три выстрела. Или четыре. Он инстинктивно зажмуривается, втягивает голову в плечи, зажимает уши, пригибается и в страхе падает на бетонные плиты парковки. Тут же вскакивает и бросается наутек и, лишь заметив, что к нему приближаются две женщины, останавливается. Женщина в черной юбке и расстегнутой черной кожаной куртке сначала идет медленно, вытянув вперед руки, потом прибавляет шаг и наконец переходит на бег, бежит что есть сил к нему навстречу, бежит и кричит:

– Вин, не делай этого! Вин, умоляю тебя! Вин!

И только тогда он просыпается: весь в поту, содрогаясь в конвульсиях, словно эпилептик, отчаянно пытаясь заткнуть уши, он как безумный впивается зубами в подушку, одеяло, простыню или матрас…

Давным-давно, еще в вонючей от сырости камере следственного изолятора, он после такого пробуждения, когда проходили конвульсии и затихало его невнятное бормотанье, долго пребывал в каком-то дурмане. Одеревеневший, неподвижный, уставившийся в одну точку на стене, не реагирующий ни на голос, ни на крик, ни на тряску за плечи, ни даже на обливание холодной водой. Полная отключка. Поначалу он пугал разбуженных сокамерников своими припадками, сменявшимися продолжительным, абсолютно для них непонятным трупным небытием. Когда же наконец он приходил в себя и начинал соображать, где находится, что здесь делает, и в очередной раз выслушивал в подробностях рассказы о том, «как он клёво только что отрывался», он, как мальчик, который только что получил нагоняй, прятал взгляд, что-то бормотал в свое оправдание и долго извинялся.

– Это после всего-то неполных трех недель по приезде в Польшу?! Избегает?! Систематически?! Люди, придите в себя, мать вашу! У вас, видать, совсем крышу снесло. Да и вообще, кто вас впустил сюда?! – вдруг услышал он громкий голос, доносившийся из зала, с задних рядов.

На сцене воцарилась тишина. Он повернул голову и увидел стоявшую на ступеньках у последних кресел партера молодую женщину. В собранные в пучок темные волосы воткнуты солнцезащитные очки, в руке – черная кожаная куртка, через плечо – зеленая брезентовая сумка. Она быстро спустилась по ступенькам, уверенно подошла к обоим мужчинам в черном и, встав перед ними в бойцовскую стойку (ну, разве что руки в карманах вельветовых брюк), сказала:

Оба мужчины, совершенно ошарашенные этой неожиданной тирадой и взрывами хохота, долетавшего со сцены, попритихли. Один из них спрятал листки заполненного формуляра в коричневую папку и, не говоря ни слова, направился к боковому выходу рядом со сценой. Второй что-то зло шепнул переводчице, с ненавистью взглянул на стоявшую перед ним девушку, развернулся и последовал за коллегой. В этот момент со сцены грянул гром аплодисментов.

Переводчицу никто не просил, но все это время она, повинуясь профессиональной привычке, нашептывала ему на ухо перевод монолога девушки. Он помнит, какое воодушевление он испытал, восхищаясь смелостью молодой женщины. Он повнимательнее всмотрелся в нее и понял, что где-то раньше ее видел. Может, на улице, может, в трамвае, может, в столовой, а может, где-нибудь в коридорах театральной школы, которая была не такой уж и большой.

Благодаря удивительнейшему стечению обстоятельств слово «Солидарность» прозвучало также и в тот самый достопамятный день, когда в определенном смысле благодаря паре «следователей» из УСС он познакомился с женщиной, которая вскоре полностью изменила его жизнь. Которой он сначала по-мальчишески восхищался, в которую он потом безумно влюбился, на которой он потом женился, которая должна была родить ему детей и которую четыре года спустя он застрелил на парковке…

Уволенный в запас, капрал Антоний П. сразу нашел работу в мастерской недалеко от своего дома. Это было первым условием будущей работы – близость от дома, в котором он жил с сестрой. Честный, работящий, пунктуальный, неболтливый и вдобавок ко всему мастер золотые руки: и малолитражку, и представительский «мерседес» починит. А если надо, то и фуру, и совхозный трактор.

Умение держать язык за зубами имело в этом бизнесе фундаментальное значение, потому что хозяином – пусть и неофициальным (официальным владельцем была незрячая инвалидка на каталке, то есть человек, пользующийся всеми налоговыми льготами, девяностолетняя бабушка неофициального владельца) – частнокапиталистического автосервиса был сорокатрехлетний пенсионер (!) из милицейских, известный всем как «товарищ Бартломей», а более тесному кругу лиц – как «Бартек Всемогущий». Все знали, что этот бывший мент, к тому же с сильным «партийным уклоном», прирабатывает на пенсии в воеводском комитете ПОРП. В идеологическом отделе, то есть в самом важном, потому что за неправильную идеологическую позицию тогда наказывали гораздо строже, чем, например, за езду в нетрезвом виде или за взятки, «беспощадную войну» которым объявил (по крайней мере, по телевизору) сам товарищ первый секретарь.

Починка и профилактика всех служебных «полонезов», «фиатов» и братских румынских «дачий», чехословацких «шкод» и гэдээровских «вартбургов» из воеводского комитета партии происходили в небольшом автосервисе, том самом, который принадлежал слепой старушке, потому что якобы только там «предлагали» самые низкие цены, но только там оказывались в наличии запчасти, которые в те времена представляли благо не менее вожделенное, чем апельсины и бананы на Рождество.

Антек-Остро-Стёклышко тоже мог получить в подарок машину за свое молчание, верную службу и за быстрое снижение веса автомобилей до приемлемого уровня. Впрочем, получить он, в соответствии со своим рангом, мог хоть и дизель, но «всего лишь» «фольксваген». Антек с трудом отвертелся от этого подарка: живет рядом, можно сказать, за углом, никуда не ходит, никуда не ездит, а главное – даже дизтопливо для него было дороговато. Понятное дело, мечтал о «гольфе», но не хотел чувствовать всей этой вони польских махинаций каждый раз, когда садится в машину. Ее с избытком хватало на работе, в автосервисе.

Весной 1991 года на прогулке в тюремном дворе Антек совершенно неожиданно встретился с товарищем Бартломеем. Похудевшим, с испуганным взглядом, что называется, с поджатым хвостом. «Как вы здесь, пан директор?» – удивился и инстинктивно, как собака Павлова, поклонился годами заученным кивком. В ответ услышал пенящееся ненавистью шипение: «Этот гад Бальцерович [2] Бальцерович Лешек (р. 1947 г.) – организатор и идейный вдохновитель польских экономических реформ 1990-х годов, известных под названием «шоковой терапии». меня прикончил. Но мы с ним еще сочтемся. Пожалеет, сука, что вообще родился. Реформатор гребаный, капиталист». После этой встречи Антек весь вечер и полночи думал о превратностях жизни и пришел к выводу, что всё ж таки какая-то справедливость в этом мире есть. А остальное время до утра он думал о Мартинке.

Воспитал ее, взлелеял, довел до аттестата зрелости и, когда пришло время, собрал все свои сбережения и, как полагается, выдал девочку замуж. Единственной, самой главной для него всегда была его «маленькая Мартуся», хоть эта маленькая переросла его на голову. Антек, честно говоря, недолюбливал ее избранника – пьяницу и дармоеда, – но молчал (не ему же с ним жить, а ей), но когда тот прибил его сестренку, то брат показал высший класс мясницкого искусства. Зэки сочувствовали (надо ж так любить!), сокрушались (эх, чуток надо было постараться на психкомиссии, и верняк желтый билет вытянул бы, перекантовался бы в дурке!). Только вот Антек не захотел косить под психа и получил срок.

Для Винсента Антек-Остро-Стёклышко с первых дней в камере был «паном Антонием». Равно как и для коменданта тюрьмы и для всех без исключения; даже самые тупые надзиратели и те относились к этому заключенному с небывалым респектом. Винсент познакомился с Антонием, когда тот доматывал восьмой год срока. С самого начала, в первые недели, Антек относился к нему с настороженностью, а то и просто подозрительно, но уже месяц спустя – с доверием и даже, можно сказать, сердечно, что у Антека проявлялось, например, в том, что он мог предложить Винсенту газету с интересной статьей или чаю.

Вспыхнул огонек зажженной спички. Антек стих на мгновение, глубоко затянулся сигаретой, зашелся ненадолго хриплым кашлем, а когда пришел в себя, продолжил:

Молчал, ждал ответа. Но ни Максик, ни Бандитик, ни Линза, ни даже не упомянутый Антеком Эвакуатор ничего по этому вопросу, да и ни по какому другому, не думали. Утомленные долгими полуночными душевными излияниями Антония, они заснули.

Антоний с этим своим «перемалыванием зерна» во многом был прав. Со временем и сны, и наступающее после них «пробуждение в состоянии трупа» случались всё реже. Иногда возвращались, но всё же бывали периоды, когда они месяцами не давали о себе знать. В тюрьме никто никогда никому, в том числе и строящему из себя Фрейда пафосному клоуну – официальному психологу, не рассказал об этих ночных видениях. Винсент относился к ним как к дополнительному, хоть не предусмотренному Уложением о наказаниях, но вполне справедливому и безусловно полагающемуся ему элементу кары, которому он отдавался с полным пониманием и покорностью. Он причинил людям огромное страдание, поэтому и сам он тоже должен пострадать. Если надо, то до конца жизни. В это он свято верил. Думы о том, что он натворил, не прекращались с погружением в сон. У него не было ни минуты отдохновения. Даже когда он засыпал.

Трехчасовой поход завершился на участке семейных домиков, сразу за которыми начинался сосновый лес. Пройдя через поросший высокой травой луг, он добрался до песчаной тропки, по которой прошел метров двадцать и оказался под сенью деревьев. Он перетрогал стволы, траву, кусты. Всё как и намечал. В город вернулся уже поздним вечером, когда сгустились сумерки. Со стертыми в кровь пятками, уставший и странно одурманенный, чуть ли не завороженный всем виденным, хоть и было оно самым обыкновенным. В течение тех немногих часов на воле он пережил гораздо больше, чем в течение многих лет за решеткой.

Вот почему он никогда не связывал преследовавшие его ночные кошмары с пустотой переживаний в тюрьме. Единственная закономерность в появлении его ужасных сновидений – их четкий календарь: на протяжении всех этих лет сон возвращался как по заказу в определенные дни. Он всегда ему снился либо накануне, либо сразу после того октябрьского дня, когда он убил ее. Но не только тогда. То же самое происходило и в день ее рождения, в день очередной годовщины их свадьбы, в день их первой встречи, их первой совместной ночи или их первого и каждого последующего Рождества…

Уже одетый и готовый к выходу, он тихо прошел через всю комнату и сел на краю постели Агнешки, вслушиваясь в ее равномерное дыхание. Она изменила его жизнь. Сначала внесла в нее смысл, потом придала ей новое значение, а потом родила ему Джуниора. Эта его Агнес…

– Вы в своем уме?! – услышал он раздраженный возглас. – Что вы себе позволяете! Дожили, в транспорте уже нельзя без извращенцев проехать!

– Мы забыли поднять ее…

Она оторвала взгляд от своих бумаг, удивленно посмотрела на него и застыла на мгновение. Потом протянула руку и взяла ленточку. Молча стала разглядывать ее так, будто видела впервые, потом аккуратно счистила с нее засохшую грязь и перевязала стопку лежавших на ее коленях листков.

– Действительно, забыли, – ответила она, смотря ему прямо в глаза. – А вы, конечно, разглядели ее, подняли, свернули с намеченного пути и каким-то чудесным образом нашли меня здесь, в этой толпе, хотя я, в принципе, могла быть где-угодно, и принесли мне ее. Какую-то ленточку… Ну и зачем вы это сделали?

Действительно, зачем? Он и сам задавал себе этот вопрос, когда мчался вдоль трамвайной линии. Зачем он делает это? Что заставило? Может, он захотел еще раз увидеть ее грустную улыбку? Он не мог дать четкого ответа на этот вопрос, но – несмотря на иррациональность, а может, даже и комичность того, что он проделал, – ощутил сильное желание узнать это.

– Сам не знаю. Наверное, не хотел, чтобы всё просто так кончилось, – смутился он.

– А что, собственно, началось? – тихо спросила она и поднялась с кресла.

Не стала ждать его ответа, улыбнулась и, вручая ему свою объемистую сумку, сказала:

– Подождете меня здесь? Всего полчаса. Может, чуть больше. У меня консультация у научного руководителя. Оставляю свою сумку под вашу ответственность. Это вам как залог того, что вернусь и что вам больше не придется искать меня.

Она застегнула жакет своего пепельного костюма на все пуговицы, поправила юбку, откинула рукой прядь волос со лба и направилась к лифту. Сделав несколько шагов, она остановилась, вернулась, протянула руку и сказала:

– Меня зовут Агнешка…

А ему и не надо было… Он вслушивался в журчание потока ее слов, и на душе становилось легче. Ему казалось, что ее глаза стали больше и ярче, прядки волос упали на лоб, щеки зарделись. Из-под расстегнутого жакета виднелась белая шелковая блузка. Она так близко присела к нему, что во время ее жестикуляции их колени соприкоснулись. Он ощутил запах ее парфюма, заметил блеск ее губ.

– И к тому же у вас красивые глаза. Честно…

Он ощутил внезапно накатившую волну нежности. Редко и только когда к нему в тюрьму приезжала мама и сестры, с ним происходило нечто похожее. Он наклонился пониже и сделал вид, что рассматривает текст. А глаза прикрыл. Когда волна схлынула, он, стараясь сохранить обычный тон и остаться в рамках легкого флирта, произнес наигранно веселым голосом:

– Основное время ушло, естественно, на охрану вашей сумочки. Но когда вы всё не возвращались и не возвращались, то я от нечего делать стал рассматривать портреты на стене. Вон те, за спиной. Я даже запомнил, как звали вашего ректора в восьмидесятом году, когда я впервые приехал в Польшу, – улыбнулся и встал с кресла.

– Я тоже знаю, потому что у меня та же фамилия. Точно та же. Буква в букву. Потому что этот ректор – дедушка моего бывшего мужа. Хорошим был ректором и хорошим человеком. Хоть и коммунист. Полная противоположность его внука, который, к сожалению, лишь для вида был образцовым либералом, а сам в глубине души держиморда почище Сталина…

Кафе действительно выглядело мрачновато. Но для него это сейчас не имело ни малейшего значения. Если бы она привела его в парк на скамейку и они пили бы из одного пластикового стакана кофеобразную бурду, что принесли с собой в термосе, ему всё равно было бы хорошо. Ему хотелось быть с ней рядом и слышать ее голос. Только это было важным. Что же касается мрачности – ему нравились такие «мрачные» места. Колченогие квадратные столики на металлических ножках из проржавевших трубок, обтянутые дерматином стулья. Свисающие с потолка остатки новогоднего серпантина, хотя была уже середина мая, пирамида подносов с грязной посудой у окна, голоса из мойки. Только запах был совсем другим: пахло не солянкой, а настоящим кофе…

Так же близко, на расстоянии вытянутой руки, он окажется с Куронем еще только раз в жизни, в мае восемьдесят девятого. Кафе называлось «Сюрприз» и находилось на площади Конституции в Варшаве, в доме номер шесть, на углу улицы Пенькной, в аркадах. Именно там, в центре города, расположился избирательный штаб варшавского комитета «Солидарности» перед первыми, частично свободными выборами в так называемый контрактный сейм пока еще Польской Народной Республики. До того как коммунисты отдали «Солидарности» это заведение, сюда приходили фарцовщики, билетные спекулянты, таксисты и проститутки из столичного района Центр. Часто туда наведывалась милиция, когда надо было вмешаться в кулачную разборку посетителей. Может, власти Варшавы специально выбрали заведение с такой пьянчужно-проститутско-бандитской славой, чтобы выделить его «Солидарности»?

Были они в Варшаве и в субботу, 27 мая. Кто-то сказал им, что в «Сюрпризе» на углу улицы Пенькной и площади Конституции будут сплошные сюрпризы, потому что туда приходит не только вся Варшава, но и весь мир. Однажды туда пришел Збигнев Бжезинский, был там и его любимый Ив Монтан. Да и вообще «Сюрприз» задавал избирательной кампании «правильный тон».

После того как увели Куроня и Мазовецкого, в зал вбежали милиционеры. Тех, кто сопротивлялся, били дубинками, заламывали им руки, надевали наручники и выводили из зала. К нему подошел рослый мужчина (глубокий шрам на щеке, запах водочного перегара и чеснока) в коричневой куртке с меховым воротником и потребовал предъявить документы. Вел себя агрессивно: кричал, грозил арестом за отсутствие документов. Ни один из гостиничных лифтов не работал, пришлось по лестнице идти наверх, в номер. На каждом этаже при входе в коридор стояли милиционеры в касках и с дубинками. В номере незваный гость сначала долго изучал его французский паспорт, а потом еще дольше писал в своем черном блокноте. Вышел, можно сказать, тихо (если не считать грохота закрытой за собой двери), не проронив ни слова.

Дело шло к полуночи. С посадочным талоном и специальным документом его послали к дежурному офицеру. На военном газике его отвезли в маленький отель (кажется, назывался «Луна» или как-то так) рядом с аэропортом. Около четырех утра его разбудил страшный шум. В первое мгновение он подумал, что это выстрелы. Помнит, как вскочил с постели и подбежал к окну. Минуту спустя те же самые звуки раздались снова, только как будто с более далекого расстояния. Группа солдат шла по коридору и прикладами стучала в двери гостиничных номеров – так теперь будили пассажиров, отлетающих утренними самолетами. До сих пор он помнит страх, вызванный этой гостиничной услугой…

– Здесь лишь один только минус – очень уж суетное место, – вывел его из задумчивости ее голос. – Зато очень близко, это раз, и два – вы сами сейчас убедитесь, кофе здесь чудесный. Если вам здесь не очень, мы можем пойти еще куда-нибудь…

– Да что вы, совсем напротив, – прервал он ее, испугавшись. – Мне это место напомнило один бар, а вернее, одну столовую, и поэтому я немножко замечтался. Не думайте ничего плохого и простите, если что.

– Интересно, может, расскажете, что это за место? Конечно, если это не слишком личное.

Она внимательно слушала его, не прерывая рассказа. А когда он закончил, тихо сказала:

Достала из сумки сигареты и с улыбкой продолжила:

– Видите, как хорошо вышло, что я именно сюда привела вас в благодарность за охрану моей сумки. В противном случае я никогда бы и не узнала о столовой в Гданьске. У меня тоже слабость к заведениям такого рода. В Кракове, если вы пока не знаете, лучшее из них, еще со времен социализма, – бар «Под Филярками» на Старовисльной улице, практически в центре. Там дадут самый лучший и дешевый в городе грибной суп. Когда мне было лень готовить, я шла туда с судками и брала у них целые обеды. Мой бывший муж ни за что бы не вычислил, что это не я готовила. А у вас во Франции тоже есть такие бары-столовые?

– Есть, но не такие замечательные, как у нас в Польше.

– У нас в Польше?! Вы, значит, поляк? – удивилась она.

– Я знаю, что говорю с акцентом, но разве это что-нибудь значит? До конца жизни я буду говорить с акцентом. У всех иностранцев, впервые столкнувшихся с Польшей в зрелом возрасте, есть акцент. Слишком поздно я заговорил по-польски. Мозг можно обмануть, а голосовые связки с какого-то момента уже нет. Особенно те, что омывались французским вином, – хитро улыбнулся он. – Я живу в Польше вот уже – минуточку, посчитаю – вот уже шестнадцать лет. Что с того, что я родился во Франции, провел там свое детство и, скажем так, молодость, если я ощущаю себя поляком? Ведь именно здесь я пережил все самые светлые и самые мрачные моменты моей жизни.

– Какой еще акцент? По мне, так вы говорите просто гениально. Честное слово. Я не хотела вас обидеть. Вы в своей речи используете такие слова, которые рядовой поляк, и родившийся и учившийся тут, давно уже забыл. Ну а что касается легкого французского флера, так это только плюс вашей речи. Попробую угадать: вы ведь, наверное, работаете переводчиком в посольстве или журналистом, так? Во всяком случае, с польским языком вы имеете дело ежедневно, так?

– Факт, ежедневно. Впрочем, не сказал бы, что с речью людей особо образованных, хотя говорят они о делах очень важных.

– Не повезло вашей жене: никогда вас нет дома… Впрочем, если вообще найдется женщина, которая согласится на такое…

Он порывисто потянулся к сигаретам, что лежали рядом с чашкой кофе. Закурил и тут же ощутил сильнейшее головокружение.

– Я не хотела задеть вас. Простите, пожалуйста. Я иногда бываю так невоздержана на язык. Вы так побледнели. Вам что, плохо? – встревожилась она.

– Моя жена умерла. Много лет назад, – вдруг сказал он тихо без всякой, казалось, связи с заданным ею вопросом, помолчал и добавил: в октябре.

Он почувствовал ее ладонь на своей руке. Не отдернул руку, хотя знал, что она заметит его дрожь.

– Мне жаль, что своим идиотским замечанием о вашей жене я так глупо влезла в вашу жизнь. Я не могла предположить…

– Побледнел? Это вам показалось, – попытался отговориться он, не давая ей закончить фразу. Он любой ценой хотел сменить тему разговора. – Просто я не должен курить. Всегда, если я долго не курю, то на первой же затяжке ощущаю головокружение. С вами так бывает?

– Да. Разумеется. У меня начинает кружиться голова, когда я закуриваю сигарету покрепче сразу после сна, перед первым утренним кофе. А ночь без сигареты – это совсем не так долго, – улыбнулась она. – Потому что я очень поздно ложусь спать и рано встаю. Поэтому утром я курю не те сигареты, что вечером. Вечером могут быть даже красные крепкие «мальборо». Утром после одной такой я была бы как под наркотиком.

– Боже мой, что за день! Встретила сегодня двух мужчин, и каждый хочет говорить со мной только о самоубийствах. Сначала – мой профессор, а теперь вы. У меня есть несколько книг на эту тему, могу дать почитать. Хотите?

Когда она взглянула на часы, он забеспокоился. В других жизненных обстоятельствах он обязательно предложил бы ей встретиться вновь, а сейчас в этом направлении идти было бессмысленно. Для встречи нужна увольнительная на краткосрочное свидание, а когда он получит ее – неизвестно. В этом деле не было никаких правил. Даже если он подаст прошение на имя начальника тюрьмы, то уверенности, что получит согласие, у него не было. Пауза затянулась, и тогда она сказала то, что поначалу испугало его:

– Если хотите, могу подбросить вам эти книги… Прекрасный предлог встретиться снова…

– Хорошо, что я тогда не подняла зеленую ленточку, – сказала она на прощание и поцеловала его в щеку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Источник:
Онлайн чтение книги Прости
У нас вы сможете окунуться в удобное онлайн чтение электронной книги Прости… (I odpusc nam nasze) — Януш Вишневский. Прости…. Совершенно бесплатно и без регистрации!
http://librebook.me/prosti___/vol1/1

Последнее прости: истории, которые заставят вас заплакать (24 — фото)

Последнее «прости»: истории, которые заставят вас заплакать (24 фото)

Сказать «прощай» лучшему другу всегда тяжело, сколь бы отчетливо ты ни понимал, что расставание неизбежно. Даже если тяжелое решение ты должен взять на себя. Как люди прощаются со своими питомцами, и в чем находят утешение в последний день их жизни? В этом посте собраны трогательные истории последних «прости», сказанных друзьям».

«Я всю дорогу пела ей»

«Мы включили ему видео с мышкой, чтобы отвлечь от боли»

«Я купила ей картошку фри и два хот-дога»

«Я впервые видела смерть»

«Я знала, что в последний раз смотрю в ее чудесные карие глаза»

«Мы смотрели кино, тихо обнимались и наслаждались последними часами вместе»

«Яшептала, какой он был хорошей птичкой»

«Он устал, и знал это»

«Она прожила долгую и насыщенную жизнь»

Источник:
Последнее прости: истории, которые заставят вас заплакать (24 — фото)
Сказать ‘прощай’ лучшему другу всегда тяжело, сколь бы отчетливо ты ни понимал, что расставание неизбежно. Даже если тяжелое решение ты должен взять на себя. Как люди прощаются со своими питомцами, и в чем находят утешение в последний день их жизни? В этом посте собраны трогательные истории…
http://petpop.cc/1715306-poslednee-prosti-istorii-kotorye-zastavjat-vas-zaplakaty.html

Трогательные до слез стихи прости любимой девушке

Ты прости меня, моя девочка родная,
Что обидел я тебя твоей души не зная,
Что принес тебе разочарование и боль,
Как я мог разбить нашу с тобой любовь?
Давай прижму тебя к своей груди,
Успокойся милая и больше не грусти,
Я никогда себе не забуду свою ошибку,
Прости, забудь и подари мне свою улыбку!

То, что я тебя обидел, знаю, не смогу забыть,
Но я не перестаю родная девочка моя, тебя любить,
Прости, я места для себя не нахожу,
Бесцельно словно отрешенный от жизни, хожу.
Прости меня, поверь и дай мне шанс,
Воспользуюсь я им лишь только раз,
Такого больше, обещаю, никогда не повторится,
Лишь только не дай мне, твоей любви лишиться!

Если я мог вернуть время назад,
Вернуть твой ласковый и нежный взгляд,
Прикоснуться к твоим чувственным, родным губам,
Прости меня родная! Я никому тебя не отдам!
Я был не прав, я совершил нелепую ошибку,
Дай мне надежду, дай мне попытку,
Все исправить и утонуть в твоем прощении,
Давай забудем между нами это недоумение!

Родная моя девочка, прости меня в последний раз,
Я не могу без твоих рук, без твоих глаз,
Без твоего ласкового и нежного прикосновения,
Готов всю жизнь просить у тебя прощения!
Я не оправдываю ничем, глупый поступок свой,
Прости меня, я очень хочу быть с тобой,
Меня попутал бес, вселился черт,
Не принимай, пожалуйста, все, на свой счет.

Милая моя, я так виноват перед тобой,
Прошу, не горячись, поговори со мной,
Давай разберёмся, ведь все ошибаются,
Между влюблённым еще не такое случается.
Не стоит разбивать наши надежды и мечты,
Прости меня, ведь это сделать можешь только ты,
Я виноват, я извиняюсь, я очень жалею,
Ведь без тебя родная, жить я не умею!

Совесть мучает меня, душат слёзы,
Я не хочу терять тебя и наши грезы,
Твою любовь и нашу общую мечту,
Для тебя сегодня этот стих прочту.
Прости любимая, ты девочка моего сна,
Ты девочка из сказки, ты моя весна,
Без тебя мир померкнет во тьме,
Без тебя не будет слышно крика в тишине!

Меркнет солнце, если тебя рядом нет,
Я обидел тебя, я оставил в сердце след,
Я растоптал твои мечты и убил любовь,
Заставил плакать, я причинил тебе боль.
Теперь я каюсь, понял, прости меня,
Надеюсь на твое прощение, надежду храня,
Нет смысла без тебя мне дальше жить,
Прости! Я не хотел тебя обидеть! Я хочу тебя любить!

Я очень надеюсь, милая, что ты меня простишь,
И что сейчас ты улыбаешься, а не грустишь,
Хотя навряд ли, очень уж я постарался,
Прости меня, что я тебе такой дурак, достался!
Ведь сказанное слово, не вернуть назад,
И слёзы не забыть из твоих грустных глаз,
Тебе я обещаю, не повторится вновь!
Прости меня родная! Прости, моя любовь!

Слёзы обиды катятся по твоим щекам,
Я обидел тебя, я не хозяин своим словам,
Я не достоин тебя и твоего золотого внимания,
Я причинил тебе столько печали и страдания.
Взгляни на меня, дай мне сказать,
Прости, если сможешь, я не пытаюсь себя оправдать,
Просто тебя не хочу я совсем потерять,
Прости, любовь моя и попробуй меня понять.

Дорого мне обошлась моя ошибка,
С твоего лица исчезла милая улыбка,
Предал все твои я мечты и желания,
Не слышу теперь я твои горячие признания.
Прошу, прости и забудь мои обидные слова,
Я подумал, осознал, ты была во всем права,
Я не хотел тебя обидеть, девочка моя,
Прошу, прости! Ведь я люблю тебя!

Любимая моя, чувство вины меня не покидает,
Как мне стыдно за свой поступок, только Бог знает,
Попробуй меня простить и мне станет легче,
Я люблю тебя с каждым днем, все крепче!
Я день и ночь перед тобою каюсь,
Всеми частицами души, перед тобою извиняюсь,
Молю лишь об одном, дай мне надежду,
Исправить все и быть с тобой, как прежде!

Случайно в этой жизни ничего не происходит,
И порой, разногласия между сердцами приходят,
Главное, вовремя друг друга понять и простить,
И не прекращать преданно и нежно любить.
Прошу любимая, не держи на меня зла,
Ведь мое сердце полно любви и добра,
Ошибся, не прав был, я очень жалею,
Лишь только мыслью о твоем прощеньем, я болею!

Без ошибок в любви прожить невозможно,
Прости меня любимая, знаю, это сложно,
Но я не оправдываюсь перед тобой, а просто прошу,
Ты ведь знаешь, как я тобой дорожу.
Ты ведь знаешь, как сильна моя к тебе любовь,
Как твои слова, будоражат во мне кровь,
И ты меня любишь, слышишь? Ведь сердце велит,
Прожить нам с тобой вместе, без горя и обид!

Я сегодня не намерен говорить слова любви,
Они не уместны! Любимая моя, прости!
Прости сто раз и забудь вчерашние слова,
Я был очень не прав! А ты была права!
Я сказал не подумав, я такой был дурак,
Я сделал все по- своему, я сделал все не так,
Любимая моя, ты на меня не обижайся,
И с нашей любовью поспешно не прощайся!

Сегодня милая моя, ты печально грустишь,
Надеюсь, ты мою вчерашнюю ошибку простишь,
Прости дорогая, я не хотел тебя обидеть,
Я в тебе хочу счастливую улыбку видеть.
Прости, что, не подумав, причинил тебе боль,
Во мне смешаны чувства, ревность и любовь,
Я обещаю, больше такого не повторится,
Пусть наша любовь в сердца к нам возвратится!

Хочу перед тобой любимая, извиниться,
И с обидами нашими навсегда проститься,
Не буду я тебя родная, больше обижать,
Хочу навстречу нашей любви бежать!
Без тебя, мне нет смысла жизни улыбаться,
Позволь мне рядом с тобой оставаться,
Я готов для тебя, в этой жизни на все,
Лишь бы в руках держать сердце твое!

Перед тобой готов стоять я на коленях,
Прости меня, я раскаиваюсь без сомненья,
Ведь мне никогда любовь другая,
Не заменит тебя, моя девочка родная!
Твоя душа так чиста и прекрасна,
Я думаю о тебе больше, чем часто,
Прости меня, прости мою ошибку,
И подари мне свой поцелуй и улыбку!

Затянулось небо мрачной мглою надо мною,
Я сильно обидел тебя, я поссорился с тобою,
Как мне вымолить прощения хоть мгновение,
Как вернуть мне радость и настроение?
Прости, пожалуйста, родная, я тебя умоляю,
Я слишком виноват перед тобой, я знаю!
Дай мне свою руку, я сожму ее крепче,
И нам с тобой пережить это будет легче.

Твои печальные глаза полны слез,
Ты не замечаешь красоты, сияния звезд,
И солнце теперь не радует тебя лучами,
Между нами пропасть, обида между нами.
Не грусти моя родная, я прошу прощения,
Давай забудем с тобой, печальные мгновения,
С тобой у нас столько счастья впереди,
Ты только меня дорогая моя, прости!

Во мне закипела от безумия кровь,
В порыве гнева я разбил нашу любовь,
Я погасил в тебе улыбку и радости смех,
Я обидел тебя, я совершил ужасный грех.
Нет прощения мне, но я очень надеюсь,
Что попросить дать надежду, я все же осмелюсь,
Твое доброе сердце сможет простить,
Ведь как ты, так никто не умеет любить!

Источник:
Трогательные до слез стихи прости любимой девушке
Трогательные стихи извинения любимой девушке. Истинно красивые тексты извинений. Прочитайте добрые стихи извинения любимой девушке в прозе – очаровательно.
http://www.oloveza.ru/prosti-devushke-7

Читать онлайн И кто здесь главный лицемер? (СИ) автора Kama Say — RuLit — Страница 27

Читать онлайн «И кто здесь главный лицемер? (СИ)» автора Kama Say — RuLit — Страница 27

— Что? Гарри… он… погиб? — Драко резко сел, шумно выдохнув, не обращая внимание на боль в спине и вцепившись в край кровати, чтобы не упасть.

Малфой внезапно захотел вцепиться кому-нибудь глотку, чтобы утолить свою боль. Он вспомнил некогда тусклые, а теперь веселые изумрудные глаза. Острую линию подбородка, темные брови. Гарри не мог погибнуть, нет, Снейп снова издевается, твердил здравый смысл, а глупый влюбленный парень внутри Драко уже думал, как провести ритуал по возвращению из Царства Мертвых и где можно нанять некромантов.

Помолчав некоторое время, Северус хмыкнул.

— На этом моя благотворительность закончилась, — похолодевшим голосом ответил он. — Остальное можете спросить у своих друзей, мистер Малфой, они давно вызывают у меня желание убивать, стоя за дверью уже около часа. Скоро я перестану сомневаться, что они вместо обуви носят куски булыжников.

Как только за крестным закрылась дверь, повязка ослабла и упала. Драко мертвым взглядом проводил её, падающую на пол.

Я тебя люблю. Хочу сказать это. На всякий случай.

Малфой быстро привык к приглушенному свету в комнате. Едва он успел успокоить нарастающую истерику внутри себя и вытереть внезапно увлажнившиеся глаза, как дверь распахнулась и в неё влетели… двое гриффиндорцев. Драко ожидал увидеть Блейза с Панси, а не рыжего придурка и лохматую занозу.

— Малфой, ты цел? — Гермиона обеспокоенно посмотрела на покрасневшие глаза и брови парня, будто Снейп мог с ним сделать что-то плохое.

— Тебя это не должно волновать, Грейнджер, — презрительно бросил Драко и выпрямился, заметив, что перестал следить за осанкой. Если я буду жив, война никогда не закончится. — Ты что тут забыл, Уизли?

— Да заткнись, Малфой, — тут же набычился Рональд. — Мы тоже не рады твоему существованию.

— Грейнджер, объясни, пожалуйста, — каждое слово Драко сочилось ядом, тщательно скрывающим боль. — Какого боггарта вы приперлись сюда? Я хочу побыть один, а видеть ваши лица — удовольствие на любителя.

— Мы думали, — энтузиазм гриффиндорки заметно угас. — Ты захочешь поговорить о случившемся.

— Мне уже все рассказал профессор Снейп, — надменно произнес Малфой, понимая, что больше не может сдерживаться. Мне жаль, что я не мог сказать тебе раньше. — А поговорить вы можете и между собой.

— А знаешь что, — процедил Рональд, не блещущий обширным словарным запасом. — А пошел ты, Малфой! Просто иди к черту! Вот и помогай тебе после этого. Пошли, Гермиона.

— Нет, — заупрямилась Грейнджер. — Мы должны отвести его к Гарри.

— К Поттеру? — застыл Драко. Не поднимайся за мной, если найдешь это письмо раньше времени. Я люблю тебя.

— Нет, блин, к его трупу! — рявкнул Рональд и уже собирался развернуться, как в его плечо вцепилась рука, поворачивая к себе лицом, а другая с размаху впечаталась в челюсть.

— Не смей так говорить, — не хуже змеи прошипел Драко и ударил еще раз, пачкая свои руки в крови. — Не смей, мерзкий предатель крови.

Он не видел, как Грейнджер побежала за Снейпом. Он не заметил, как его руки связали за спиной. Он не слышал, как гриффиндорцев выгнали прочь. Он не понял, как оказался крепких объятиях, прижавшись к жесткому торсу. Как пытался вырваться. Как обнял в ответ. Как заплакал, вцепившись в мантию, пропахшую цветами и травами для зельеварения. Впервые за несколько лет.

— Долго собираешься там торчать? — недовольно произнес Снейп из-за двери.

Выключив ледяную воду, Драко вытер лицо полотенцем и вышел.

— Идем, Минерва запретила кому-либо заходить к нему, но не думаю, что Поппи запретит, — его тон смягчился.

Шагая за профессором, Малфой смотрел на его развевающуюся мантию и поражался пустоте в голове. Наверное, вместе со слезами ушли и все переживания, страхи, обиды. Удивительно, что он забыл, каково это — плакать.

Дверь открылась без скрипа. Почему Драко ожидал услышать скрип?

— Привет, Драко, — слабо попытался изобразить радость Гарри. Бледная кожа, тусклый взгляд, улыбка, похожая на сломанную линию, и впалые щеки. Он стал таким, каким был прежде, до близкого общения с Малфоем.

Затихнув, Драко сел на пол и спрятал лицо в руках, чтобы Поттер не видел, как его лицо искажается от боли и обиды, как он плачет. Чтобы не видел, какой он жалкий.

Малфой почувствовал, как его обняли за шею и прижали к себе. Он судорожно вдыхал терпкий знакомый запах запах мятных свеч и ледяной прохлады, стискивая в руках его черную рубашку.

— Прости, что бросил тебя. Прости, что заставил плакать. Прости, что причинил боль. Прости, что ничего не сказал. Прости, что люблю тебя.

Гарри обнял его рукой за талию, медленно проводя рукой вверх, ближе к волосам. Малфой сделал глубокий вздох, чтобы не ударить его за последние слова.

— Прости, что остался жив.

Драко все-таки заполнил новый прилив бешенства. Он резко повалил Поттера на спину, стараясь сильнее вдавить его в пол и прошипел почти в губы:

— Считаешь, я желаю твоей смерти?

— Считаю, что я её достоин.

— Ты не достоин её, идиот, — толчок в плечо. Малфой все еще желал кого-нибудь избить. — Ты достоин мучений. Долгих мучений, длиною в жизнь. Ты будешь жить, понял, придурок? Будешь жить со мной, и мне плевать, что ты там собирался делать после своей победы. Бросишь меня еще раз, — Драко сделал паузу, чтобы вглядеться в глаза, медленно наполняющиеся своим былым блеском и изумрудным цветом. Что Поттер нашел в этом веселого?! — и я разорву тебя. На кусочки. Как ты сделал это сегодня со мной.

— Спасибо, — неожиданно улыбнулся Гарри. — Спасибо, что поделился своей болью.

— Не смей меня жалеть, — отшатнулся Драко, но стальные объятия не дали ему даже дернуться. — Пусти.

Источник:
Читать онлайн И кто здесь главный лицемер? (СИ) автора Kama Say — RuLit — Страница 27
Читать онлайн И кто здесь главный лицемер? (СИ) автора Kama Say — RuLit — Страница 27
http://www.rulit.me/books/i-kto-zdes-glavnyj-licemer-si-read-545351-27.html

CATEGORIES