Почему они уходят, даже когда еще любят

Они уходят, потому что когда им было 14 к ним пришел лучший друг с разбитым сердцем. Они видели, как он страдал, как страдала его душа, и с ужасом боялись того дня, когда и им придется говорить последнее «Пока».

А когда им было 17 они наконец заметили, какое расстояние между их родителями. В 17 им пришлось сказать своему младшему брату или сестре, что иногда все бывает трудно, что иногда люди совершают ошибки и им просто хочется сбежать. Они уходят, потому что с раннего возраста поняли, что слова «Я тебя люблю» не всегда значат «Я останусь».

Нет, они уходят не потому, что не любят. Они уходят, потому что в 21 они прочитали статью о сайтах знакомств – о том, что 40% их пользователей уже находятся в отношениях или в браке. В 21 год они прочитали, что у людей всегда есть план Б, у них почти всегда есть тот, с кем они тайно встречаются. Они уходят, потому что убедили себя, что всегда будет кто-то другой, кто-то лучше, более подходящий, более привлекательный и успешный – это лишь вопрос времени.

Они уходят не потому, что не любят. Они уходят, потому что в 25 они видели, как умерла их бабушка. Та, которая учила их лепить пельмени, и читала им книжки. В 25 они видели, как врачи говорили, что больше ничего не могут сделать. Они уходят, потому что понимают, насколько жестоко любить кого-то, кого может забрать смерть.

Поверьте мне, они уходят не потому, что не любят. Они уходят, потому что так и не поняли, что они могут быть лучше, чем их прошлое. Они уходят, потому что не могут убедить себя, что они не превратятся в своих родителей, что они не проснутся однажды и не захотят сбежать. Они уходят, потому что никогда не видели, как побеждает преданность, как побеждает любовь.

Нет, они уходят не потому, что не любят вас.

Они уходят, потому что не любят себя достаточно, чтобы поверить, что они могут быть другими.

Источник: creu.ru

Психология отношений

Один из моих многочисленных друзей – в целях конспирации назовем его Гоша Жаров — как-то попросил меня взять его повесть на рецензию. В принципе, ничего криминального и необычного в этой просьбе не было: многие мои знакомые, грешащие графоманскими забавами, давно и успешно эксплуатируют меня в качестве критика. Делается это потому, что я самый удобный и подходящий для этой цели кандидат — я и сама балуюсь литературкой и умею врать во благо: всегда подберу парочку восторженно-хвалебных высказываний о любом чтиве для любого автора, который обычно наигранно смущается, но внутренне подписывается под каждым моим комплиментом его несомненному таланту. В общем, по сути я тот еще враль – могу поддержать и вселить надежду в любого начинающего автора, даже если у него есть все шансы из начинающего сразу превратиться в заканчивающего.

Словом, просьба Гоши была вполне безобидной, и если бы я располагала временем, то согласилась бы выполнить её с превеликим удовольствием. Я вообще славлюсь в кругу своих друзей как добродетельница и имею кличку за глаза «Мать Тереза».

Но так получилось, что именно в тот промежуток времени я была очень занята. Причем «очень занята» — это слабо сказано. Я была Невероятно! Катастрофически! Феерически! Занята! В моем плотном рабочем графике с трудом находилось время даже на такие безусловно важные для любой девушки вещи, как поход к маникюрше Зиночке и парикмахерше Катеньке. А без прически и маникюра я ощущаю себя малоизученным бесполым существом и хожу с неисправимо плохим настроением. Всё-таки женщина должна оставаться женщиной в любом состоянии.

И надо же было Гоше нарваться именно на этот страшный временной цейтнот! Будь на его месте кто-нибудь другой, я, выразив искреннее сожаление, отказала бы ему в его просьбе, сославшись на занятость, и, не мучаясь угрызениями совести, преспокойненько занималась бы своими делами. Но!

Есть в моем окружении особая категория друзей-приятелей, которым я никогда и ни в чем не смогу отказать, потому что чувствую себя перед ними страшно виноватой. К этой категории относятся все мои бывшие парни, отношения с которыми в свое время были порваны по моей инициативе. А таких большинство, я бы даже сказала, подавляющее большинство — исключения составляют лишь те цивилизованные красавчики, с которыми мы расходились обоюдовыгодно и взаимосогласованно.

Брошенных мною несчастных молодых людей, получивших стресс в момент произнесения мною фразы: «Между нами все кончено», я потом ласково величаю «екс-иками», отношусь к ним невероятно трепетно и все время бессознательно пытаюсь загладить свою мифическую вину. Наверное, это какая-то психологическая патология, «заклин», как говорит моя подруга, и пока я безуспешно борюсь с этим «заклином», число парней, вошедших в эту категорию, растет в геометрической прогрессии.

Как вы уже догадались, Гоша Жаров – мой бывший парень. В прошлом мы с ним состояли в недолгих, но ярких любовно-партнерских отношениях и расстались по моей инициативе по причине того, что. А, собственно, не важно по какой причине, просто расстались и всё.

Опущу ненужные подробности моих робких и безуспешных попыток объяснить Гоше, что я занята. Перейду к результату. Знаменательный момент передачи рукописи из рук Гоши в мои состоялся в романтической атмосфере модного ресторана, где импозантные официанты меняли пепельницы после каждой выкуренной сигареты, а администратор стоял у входа с таким надменно-высокомерным видом, что у меня появилось желание попросить у него прощения за визит.

Только придя домой я смогла оценить масштабы бедствия: это была повесть о шпионах и спецслужбах на 218 страницах, набранная мелким шрифтом с редкими диалогами и маленькими отступами между главами. Я откинулась на спинку кресла и застонала.

Вот к чему я в этой жизни равнодушна, так это к фантастике и шпионам: ни зеленые человечки с другой планеты, ни Бонд, Джеймс Бонд, не вызывают у меня никаких признаков интереса, зато вызывают стойкую и продолжительную зевоту. Так как от моих горестных всхрипываний объем красно-папочной пытки не уменьшался, я, поругавшись со своим внутренним голосом, упрямо талдычившим: «Нечего было встречаться со всякими…», уныло назначила себе ежедневную норму чтива – 20 страниц. При хорошем раскладе через 11 дней я буду свободна от обязательств, а Гоша получит вожделенную порцию восхищенных откликов о его несомненном таланте.

Хоть я и читала по диагонали, первые шесть дней были настоящей пыткой. Я абсолютно не понимала перепитий закрученного сюжета, не смогла оценить грамотных действий бравых сотрудником всевозможных спецслужб, и более-менее стала различать героев, которых, на мой взгляд, было слишком много, только на девятый день. На 199-ой странице главный герой – мудрый и непобедимый шпион — произнёс, наконец, долгожданную фразу-развязку: «Весь замысел Барракуды строился на замене чипа с секретной информацией!» . «У-у-ух ты!» – подумала я. – «Всё, конечно, зашибись, но не плохо было бы узнать, кто такой Барракуда…» К тому моменту я вообще заметно повеселела: близился последний день каторги.

На 210-ой странице в разделе «Глава 34. Заключительная» я чуть не всплакнула от умиления, на 215-ой я уже дрожала от нетерпения, делая последний рывок на финишной прямой, а на 218-ой автор в моем лице приобрёл верного и любящего фаната. Поцеловав на прощание красную папочку, я поспешно засунула её на антресоли и пообещала себе, что в первый же весенний выезд на дачу сожгу её в костре и станцую победный танец на пепелище Гошиного творения.

Пока мною не были растеряны положительные эмоции, я решила тут же написать Гоше ответ.

Набросав эмоционально-восторженную текстовку, мол, Гошка-а-а-а, ну ты талант, тебя печатать надо, я подумала, что звучит это совсем уж неестественно, и желая добавить реализма, решила привести пару существенных критических замечаний. Поэтому свою хвалебную речь я приправила абзацем с суровым призванием к упрощению текстов, так как большая часть повести изобиловала терминами, трудными к произношению и пониманию, и легко покритиковала стиль общения молодежи в данной повести: уникальные 11-тиклассники и студенты общались друг с другом официально-вежливо и деликатно, будто рыцари с дамами на средневековых балах. «Выпускники школы хороших манер и глаженых галстуков, блин!» – плевалась я, пока читала.

В общем, вот так вот мягко и не навязчиво я критикнула Гошу, не рассчитывая, что его амбиции имеют взрывную силу. Отправив ему свою рецензию по электронной почте, я устроила себе маленький праздник и на радостях взахлёб почитала Улицкую, полакомилась Щербаковой и на закуску оставила Токареву.

Вечером следующего дня я получила Гошин ответ, который начинался словами: «Спасибо, что прочитала мою повесть». Поудобнее устроившись в кресле, я отхлебнула горячего какао, аромат которого плотно укутал мою комнату, и приготовилась читать дифирамбы под названием «Ты, Олька, настоящий друг и оба мы таланты». Но не тут-то было! Вместо ожидаемых мною комплиментов, я получила жесткий наезд на мою незабвенную личность:

«Не особенно внимательно, я смотрю, ты читала мою повесть: нет там никаких таких терминов, которые не могла бы понять даже такая среднестатистическая блондинка, как ты. По поводу общения молодежи: знаешь, Ольга, некоторая молодежь фанатеет передачей «Дом-2», а другая её часть смотрит передачу «Умники и умницы». Судя по твоей рецензии, ты относишься к первой категории…»

Я читала сей разоблачительный пасквиль, забыв про остывающее какао, и не верила своим глазам. В одном абзаце – сразу два наезда на мой блондинистый интеллект. Это явный перебор. Я, конечно, знала, что у мужиков аллергия на критику, но не настолько же… Или же в Гоше говорят прошлые обиды, и это именно они надиктовали ему этот текст?

Я возмущенно заметалась по комнате. «Вот она – мужская благодарность!» — настойчиво пробивалась к моему сознанию мысль, на которой я в последнее время что-то слишком часто себя ловлю. «Ну что же, Георгий Жаров, поговорим с тобой на твоем языке!» — мстительно прошипела я и, придвинув к себе клавиатуру, набросала ему послание:

У меня для тебя четыре новости и одна просьба.

Первая новость. Ты будешь очень удивлен, но иногда я все же смотрю «Умников и умниц», и даже (держись за стул!) угадываю ответы. А в телепередаче «Дом-2» я болею за Солнце, потому что она прикольная и (не поверишь!) умная.

Вторая новость. Твоя повесть мне совсем не понравилась, она напомнила мне твою квартиру после переезда: все сумбурно, непонятно, наспех распихано по главам, а смысл скрыт за тяжелой и непонятной терминологией. Она (повесть) перенаселена героями, от которых рябит в мозгах. Возможно, ты талантливый руководитель, но писатель — абсолютно нулевой. Ничего кроме резолюций для своих подчиненных я тебе писать не советую.

Третья новость. Судя по твоему шедевру, Георгий, ты ничего не понимаешь в работе спецслужб и деятельности шпионов.

Четвертая новость. Я не собираюсь больше замаливать перед тобой свою вину за наше расставание, потому что этой вины нет. Я ни минуты не жалела, что приняла это решение, я жалела только о том, что не приняла его раньше. Ты абсолютно не мой идеал мужчины и никогда им не был. Почему? Потому что настоящие мужчины не боятся своих отцов, самостоятельно решают денежные проблемы, дружат не только с нужными людьми, не выбирают себе подруг по «домохозяйским» критериям (умеет/не умеет готовить и т.д.) и никогда не оскорбляют женщин. И рассталась я с тобой именно из-за этого, а не из-за твоих шашней с практиканткой Светочкой (представь себе, я все знаю!) и не из-за твоей липовой поездки в командировку в Саратов, когда на самом деле вы с мужиками ездили в Химки в баню к Виталику и снимали девочек (и это я тоже знаю!). Кстати, в данном случае проблема не в том, что ты это делал, проблема в том, что ты – ВРАЛ!

Слава богу, что у меня, блондинки, хватило мозгов понять, что нам с тобой не по пути.

А теперь просьба. Сделай одолжение, забудь мой номер телефона.

Твоя бывшая девушка и бывшая подруга».

Быстро, пока не передумала, я нажала «Отправить», расслабленно отхлебнула холодного какао и с чувством выполненного долга выключила компьютер.

Надрывно запиликал мой мобильный, и на дисплее высветилась фамилия еще одного моего екс-ика.

  • Привет, Ольчик, слушай, я звоню тебе из Адлера. У меня через три часа самолет, а в полвторого ночи меня нужно будет встретить на машине в «Домодедово», рейс 314, а то у меня вещей много, а я со своей поссорился. Сможешь?

Нет, они совсем совесть потеряли! Я возмущенно вздохнула, и с нескрываемым удовольствием, выговаривая каждую букву этого божественного слова, рявкнула в трубку:

Нет? – представляю, как был удивлен Максим, не получивший от меня за три года, прошедшие с момента нашего расставания, ни одного отказа в его «маленьких» просьбах. – А почему?

А потому что ночью я буду спать. Помирись со своей, возьми такси, переночуй у Лешки, он живет где-то в том районе, в конце концов, реши хоть одну проблему без моего участия.

Оль, ты чего? Ты не одна?

Да, Макс, я не одна. Я с чувством собственного достоинства.

Мстительно улыбаясь, я скоропостижно отключила телефон и с любопытством прислушалась к себе. Чувство вины посапывало где-то внутри и даже и не думало просыпаться. Буду надеяться, что это вечный сон.

Я счастливо поёжилась, поздравила себя с началом выздоровления от моего прогрессирующего «заклина», и, взглянув на время, со знанием дела нажала пятую кнопку телевизионного пульта – в конце концов, я заслужила маленький отдых.

Ксения Собчак в очередном неподражаемом наряде заговорщически улыбнулась мне с экрана и бодренько произнесла своё ежевечернее приветствие:

  • Здравствуйте, в эфире телепроект «Дом – 2» и я, его ведущая…

Источник: www.passion.ru

CATEGORIES