Он не дурак, чтобы жениться на любовнице

«Ситуация такая: мы с мужем 12 лет женаты, 3 года назад он завел любовницу, считает себя мега хитрым и думает, что я ни о чём не догадываюсь. Все эти годы я жду, когда же он одумается, но судя по всему, от неё уходить он не собирается. Вопрос, а зачем же он тогда живёт со мной? Он ни дня без неё прожить не может, каждый день с ней видится, график работы у него свободный и позволяет полдня торчать у неё, а вечером, как примерный семьянин, он дома. Я сто раз хотела ему сказать, что всё знаю, и выгнать. Но не могу, наша дочь безумно его любит. Как к отцу, у меня нет к нему претензий. Отношение ко мне не изменилось, всё так же уважает, выслушивает, внимателен. Что вообще происходит?!»

Это крик души с одного из форумов.

Женщина искренне не понимает, почему её муж не уходит к любовнице, если уж так её любит. А дело это довольно простое – мужчине очень нравится сложившаяся ситуация и из дома он никогда не уйдёт. Как и большинство других, которые шастают налево.

Это женщина, которую мужчина когда-то любил, а возможно, любит и сейчас. Она наверняка сохранила следы своей былой красоты, но быт и годы её прилично потрепали. У неё всегда много забот, потому как на её плечах дом и дети (при этом она ещё и работает), она часто устаёт и бывает в плохом настроении.

Молодая, красивая женщина, которая ухаживает за собой, неизменно хорошо выглядит, она не отягощена заботами и проблемами, она просто радуется жизни и готова на всё ради своего нового мужчины. С ней хорошо заниматься любовью. Это всегда новые ощущения, которые не похожи на исполнение супружеского долга с женой. Часто встречи с ней происходят в неожиданных местах, что добавляет яркости ощущениям. С ней хорошо сходить в ресторан, ею приятно козырнуть перед друзьями.
Да, это стереотипные образы, но с определёнными (часто очень незначительными) корректировками они действительно описывают любую жену и любую любовницу. Когда представляешь двух этих женщин, становится понятно, почему женатый мужчина поддался чарам молодухи и изменил-таки своей жене.

Но почему же он не уходит, раз нашёл свою новую любовь? А зачем?

Его и так всё устраивает. Жена ждёт дома с горячим ужином (это очень приятно – осознавать, что тебя ждут, для тебя что-то делают). Она уже нагладила на утро рубашки, сходила на родительское собрание в школу и решила проблемы детей. Любовница готова удовлетворить его интимное желание в любой момент. Короче, жизнь удалась.

И ещё один нюанс: как только любовница получает официальный статус, скажем так, первой женщины, она очень быстро примеряет на себя образ жены и начинает действовать соответственно. Она тут же предъявляет мужчине совсем другие требования, начинает попиливать его, как это делала жена, ведь теперь он много чего ей должен.

Не стоит забывать о детях. Ведь уйдя от жены, можно вообще забыть о её существовании. С детьми такой фокус не пройдёт. Я понимаю, что есть уроды, которые спокойно бросают детей и знать потом о них ничего не хотят.

Но это всё же единицы. Чаще всего мужчина стремится поддерживать отношения, да и алименты никто не отменял. А это всё создаёт дополнительные проблемы.

Так и выходит, что на любовницах женятся только дураки.

Источник: creu.ru

Сказка для внука

Давно это было. В 1976 году, в ноябрьские праздники был в моем 9 классе устроен огонёк. Девочки пришли не в обычной школьной форме, а одетые понаряднее. Глаза у созревших юношей разбегались. Попили чайку с пирожными, поставили проигрыватель виниловых дисков. Начались танцы. Кто смелей, мгновенно сгруппировались, и начали, не спеша покачиваться парами, уже как совсем взрослые, не на «пионерском расстоянии».

Танец закончился, и мы разошлись, она чуть с холодком отошла. На следующий танец её пригласил глумноватый, крупный и крепкий парень. Он был ростом наравне с ней. Я то был заметно ниже ее, сантиметров на 5. Парень прижал ее с бесцеремонностью, хотя и не так плотно, как я. Но она не подала вида, как мне, что ей это не нравится! Это был «удар молнии». У меня потемнело в глазах. Я забился в угол к проигрывателю. Играла моя пластинка, ВИА «Веселые ребята», песня «Я к тебе не подойду»:

Вот уже и не слышны
В тишине шаги твои,
Словно не было весны,
Словно не было любви.

Взгляд при встрече отведу,
И пускай щемит в груди,
Я к тебе не подойду, я к тебе не подойду,
И ты ко мне не подходи.

Может память обману,
Если в книжке записной,
Десять раз перечеркну
Телефон и адрес твой.

С мокрых крыш течет вода,
Тонут в ней следы твои.
Жаль что гордость, иногда,
Может быть сильней любви.

Вот какие девчонки неверные. Предпочесть меня дебилу! (Он через год был приговорен на два года условно за избиение пенсионера). Вот, думаю, никогда не подойду. Лобзайся с этой гориллой, попомнишь. Но, нечто тягучее и цепкое ухватило меня в душе и не выпускало. Все ощущения испытанные в танце память повторяла и повторяла. Я следил за девчонкой весь вечер, хотя с кем-то даже танцевал, с кем-то еще.

В последующие дни я часто смотрел на ставшую обычной в своей повседневной форме девчонку. Форма была умело перешита. Юбка укорочена невозможно, фартук открывал обычное школьное платье, приятно плиссированное на груди. Она была изумительна. Однажды, я как-то по-ребячьи задел её, она меня слегка шлепнула, я сделал неуклюжее движение, и лямочка ее фартука оторвалась в месте, где она пришивается к юбке. Ей стало так обидно, что навернулись слёзы, губки надулись. Но я ведь случайно, заорало моё сознание, хотя внешне я сделал вид, что так ей и надо!! Страшно было показать своё неравнодушие к ней.

Через месяц я заметил у неё на руке симпатичные часики с очень подходящим к ним ремешком. Они так мило смотрелись на её руке, украшенной кружевной нашивкой на манжете рукава. Рукав в три четверти, рука красивая, ровная, очень гибкая, утонченная. Оказывается, у нее в середине декабря был день рождения, и ей на шестнадцатилетие подарили часики.

Под самый Новый год я простыл и не пошел в школу. В один прекраснейший день в дверь позвонили. На пороге стояла моя соседка по парте, Оля Валяева, довольно полная девчонка с крупными чертами лица, и подала мне записку. Я прочитал. Девочка — причина моих воздыханий, написала, что сожалеет, что я не приду на Новогодний огонек . Меня ждут. Я нужен!! ОНА меня заметила . Такое я не переживал больше ни с кем и никогда.

Мысли сбивчиво метались. Её образ, руки, часики. Часики. Мне необыкновенно захотелось сделать ей нечто приятное. Часики… Я решил подарить ей календарик, который крепится к ремешку. Девчонки ведь любят календарики, как я тогда заметил. Я написал ей письмо, поздравил с пошедшим днем рождения и наступающим Новым годом. В заголовке письма красивым вензелем написал её имя. Письмо я подписывать не стал и послал по почте.

Через несколько дней я пришел на занятия. Девочка не встретила меня взглядом, вообще не шелохнулась в мою сторону, как будто меня нет. У меня все оборвалось. Я ей не нужен!! И календарика на ремешке часов не было.

Наступил 1978 год. Несколько дней я недоумевал. Но необходимость выговориться и невозможность подойти к ней, такой статной, расцветающей каждый день, как тюльпан расцветает на глазах, подтолкнула написать еще письмо, еще и еще. В каждом письме я все точнее и точнее описывал свои чувства к ней. Каждое письмо я начинал заголовком с искусно написанным её именем, каждый раз по-разному. Я не подписывался. Зачем?

Однажды я написал ей заветные три слова, потому что не мог сдерживать больше чувства, хотел, чтобы она прониклась. Но вдруг она посмеётся надо мной, ведь не обращает на меня никакого внимания, значит, я её не очень знаю. Да я еще и «коротышка».

Я не нашел в себе смелости написать ей просто строкой. Мне как-то запомнился рассказ одной девчонки, что ей из-за границы прислали открытку, на которой как будто бы ничего нет, просто полоски. Если посмотреть на открытку под углом, то полосочки оказываются узкими очень растянутыми в высоту буквами. Вот таким узором, на задней стороне листочка, я и написал свое первое и последнее в жизни объяснение.

В то время я учился рисовать в студии члена Союза художников во дворце культуры. Сидел часами один и карандашом рисовал гипсовые фигуры. В субботу вечером во дворце устраивались танцы, на которые приходила и ОНА. Она занималась в этом же ДК в вокальном кружке и бесплатно ходила на танцы.

К 18 часам в мастерской, где я в тишине трудился над мальбертом, начинало пахнуть духами собиравшейся молодежи. Затем не очень приятный запах табака начинал перебивать ароматы духов. Через полчаса после начала танцев появлялся запах разгоряченных тел. Танцы проходили под музыку эстрадного ансамбля. Они отлично копировали незамысловатые шлягеры тех лет. У меня есть на пластинках почти все. Интересно было смотреть сверху на плотное море голов, одновременно колеблющихся в такт музыке.

Я с балкона, из-за колонны любовался ею, и тихо ревновал к изредка приглашавшим ее на медленный танец парням. В толпе танцующих она казалась взрослее. Вела себя не как девчонка в классе, а светская дама. Это очень завораживало.

Однажды, заняв своё законное место наблюдения, в стеклянную стену, отделяющую танцевальный зал от улицы, я увидел её внизу у касс. Она стояла в белоснежной меховой шапке, в длинном расклешенном пальто и брюках, стройная и грациозная, как березка. И вдруг она не пошла в ДК, а пошла куда-то в сторону своего района. Я так рванул в студию, схватил одежду и побежал по лесенкам ничего не видя от страха, что потеряю её, что всех просто сносил на пути!! Она шла по наезженному машинами снегу проезжей части. Я почти догнал её и шел сзади невдалеке, по не прочищенному от снега, в глубоких сугробах, тротуару. От её случайного взгляда меня скрывали насаждения вдоль проезжей части. Мне страшно было обнаружить себя, попасть на глаза этой королеве, не замечавшей влюбленного коротышки.

Позднее я наверное смог сформулировать, почему так вел себя. Настоящий мужчина, да еще и романтик, сказав люблю, в ситуации отказа обязательно будет долго страдать. Настоящее чувство нельзя запретить, потому что любовь, по определению, не зависит от сознания. Этого страдания и боится влюбленный. Он пытается продлить период сладостных надежд и мечтаний. Это конечно не закон физики, но на практике часто встречается.

После её улыбки я понял, что раскрыт. Вечером я написал ей обычное письмо. Но все еще не мог говорить открыто, а чувства распирали грудь. Я взял глянцевую открытку и написал на её лицевой части, через листок бумаги все слова, что хотел сказать. Получилось, что прочитать послание можно, только если отнестись к письму с интересом и вниманием. Если она читает письма пренебрежительно или без интереса, то, скорее всего не заметит этих слов, а без них я все мог превратить в шутку.

Через некоторое время я получил первое её письмо-ответ! Это не было каким-то особым посланием. Просто, как любая девчонка, она не знала, что делать. Текст был простой, не замысловатый. Приветствие, про природу, погоду, школу. Наступил период почти ежедневной переписки.

Что может донести бумага. Я решился пригласить её на свидание и выбрал 16 марта 1977 года — следующий день после моего шестнадцатилетия. В этот день я написал записку и попросил свою упоминавшуюся соседку по парте её передать. Кажется, я сам просил не передавать записку в классе, боялся увидеть её отрицательную реакцию. Ольга сразу не смогла зайти к ней домой. Она, из любопытства, прочитала записку, поняла, что дело серьезное и начала искать адресата, и нашла её в гостях у тети в другом районе города. Потом я узнал причину её самоотверженной доставки записки. Я этой девочке Оле был симпатичен, и желание сделать мне что-нибудь хорошее и не уронить себя в моих глазах подтолкнуло её к такому активному исполнению моей просьбы. Вот какие противоречия бывают от симпатий.

Вечер 16-го. Темно. Я иду по ледяной крошке и подмерзшим мартовским лужам к её дому. Прихожу на назначенное место, в конец её улицы из частных домов. Это одна из самых старинных улиц города. Настало назначенное время. Её нет. Проходит 15 минут. Надежды тают. Начинаю, как бы прогуливаясь, двигаться к её дому. Голова ниже плеч, смотрю на подтаявшую дорогу. Прошло полчаса. Я у её дома. Поднимаю глаза и. мне навстречу, не из дома, как я ожидал, а по улице, идет ОНА! Все внутри взорвалось, кровь прилила к лицу. ОНА, стройная, в яркой красно-оранжевой куртке с подкладкой из черного короткого меха, грациозная, в прозрачных темных колготках. Еле шевеля губами, растянутыми смущенными улыбками, мы приветствуем друг друга, и гуляем по улице часа два. Она спешила от родственницы и опоздала только потому, что поздно получила записку.

Мы продолжали переписываться. На свиданиях сдержанный, в письмах я не скрывал чувств. 30 марта я утром вынул из ящика её письмо. Читать было некогда, я спешил съездить сфотографироваться на паспорт. Вернувшись домой, я вскрыл конверт и прочел неожиданное. Она просила прекратить наши недалеко зашедшие отношения, что она не испытывает ко мне тех же ярких чувств, что и я. Очень часто встречающаяся формулировка «. ты очень хороший парень, ты мне очень нравишься, но. «, как скала обрушилась на голову. Я бежал из дома по какому-то полю, не разбирая дороги. На крутом склоне холма, подсохшем, солнечном в лесочке, переживая, я просидел несколько часов. Наступили «сумерки».

Словно сумерек наплыла тень,
То ли ночь, то ли день.
И стоим с тобою рядом мы
На пороге тьмы.

Этот сумрачный белесый свет
То ли есть, то ли нет,
Только кажется, что встреч тепло
Навсегда ушло.

Вот стоим, притворившись вдвоем,
Что есть любовь, что её живем.
Но скажи, зачем, ты скажи зачем,
Ты скажи, зачем мы с тобою рядом.

Первых писем и объятий пыл,
То ли есть, то ли был,
А разлука наша так близка,
Как твоя рука.

Кто из нас не уберег мечты,
То ли я, то ли ты.
Нам ненужные слова опять
Ни к чему бросать.

Только в глазах пустота и печаль,
А на губах привычки печаль.
Так скажи, зачем, ты скажи, зачем,
Ты скажи, зачем мы с тобою рядом.

Смысл еще многих лирических песен проник тогда до моей души. Первая пластинка группы Стаса Намина «Цветы», стала навсегда самым понимающим меня собеседником. «Звездочка», «Есть глаза у цветов», «Не надо». Я слушал, и слушаю, эти песни уже тысячи раз за двадцать лет.

Придя из школы, где мы даже не общались, я пошел к ДК. Я смотрел в окно на неё во время занятий в вокальном, стараясь быть незамеченным. Если она замечала, то находил другие точки для наблюдения. Провожал её до дома, но теперь не позади, как раньше. Предполагая её маршрут, я располагался так, что при повороте на ту или иную улицу она видела меня в ее конце, метрах в двухстах- трехстах. Когда она замечала меня, я уходил из поля зрения и вновь появлялся где-нибудь на горизонте. Она даже привыкла к этой игре. С парнями она не встречалась, только тактичные подружки, тоже замечавшие меня, но не знающие о наших отношениях, с интересом посматривали на эту игру. В классе она замечала мои взгляды, но никак не реагировала и не оставляла мне и тени надежды. Она не отвечала на чуть ли ежедневные письма, в которых я старался не упоминать о своих чувствах, чтобы не терять её, хотя бы как просто подружку.

Наступило лето. Последние школьные каникулы. Однажды, нигде не найдя её и гуляя вдоль Клязьмы, неподалёку от её района, я увидел её на противоположном берегу. Она с подружкой следила, как её отец удит. Я нашел положение, чтобы она меня не сразу случайно заметила, и, не отрываясь, следил за её движениями, любовался и томился. Свечерело, и отец смотал удочки. Они пошли через железнодорожный мост на мою сторону с подружкой, чуть отставая от отца.

Я, видно очень соскучившись, осмелел и встал на пути девчонок. Подружка, Ленка Фоломеева, понимающе улыбнувшись, слегка игриво, с намеком, пожелав нам удачи, попрощалась и пошла дальше. Моя девочка стояла со смущенной улыбкой и краснела. Казалось, что она чувствовала себя виноватой. Мы гуляли и болтали. Ледяная стена, казавшаяся мне непоколебимой и вечной, к концу встречи растаяла. Мы стали снова встречаться.

Вечерами и ночами сидели у её дома на лавочке, скрытой густыми зарослями от улицы. Однажды она спросила, что за три звезды восходят над её домом вечерами. Я очень любил космическую фантастику, но звезд не знал. Мне так стало неловко, что на следующем свидании я знал всю карту звездного неба северного полушария. Это были звезды из пояса Ориона.

Я развернул маленькое послание. В записке было только три слова. Я помню, как я взмыл в небо, к знакомым теперь по именам звездам. Небо было прозрачное и глубокое. Звезды кружились, тела как будто не было. Я улыбался и смеялся. Все кругом плыло и туманилось.

Оказывается к ней, там, у родственников, в первый же день какой-то пьяненький взрослый парень приставал на улице и грозился заставить её встретиться с ним. Она от такой гадости и сбежала.

Весь вечер мы радовались, что две недели расставания не реализовались и мы рядом. Мы сидели близко-близко. Она была в коротком сером полушерстяном платье без воротника, рукав в три четверти. Мы разговаривали, свободно, не смущаясь поворачивали лица друг к другу.

Какое-то мгновение она смотрела перед собой. Одно моё неосторожное движение и я коснулся губами её волос, ощутил её запах. Она не двигалась. Я зарылся лицом в её волосы, почувствовал её ушко, теплую, нежную щеку, коснулся ее губами, тихо поцеловал. Она, замерев, медленно, чуть повернулась ко мне. Я коснулся губами уголка её губ, нежно поцеловал. Она еще чуть повернула голову, и наши губы соединились в долгом наслаждении первого поцелуя. Мы никак не могли остановиться, целовались и целовались. Губы потом у обоих долго горели. 4 августа 1978 года мои сомнения исчезли навсегда.

Сентябрь, школа. Я уже не таился и мог открыто сказать, что мне нравится эта девочка, и я встречаюсь с ней. Ребята, несмотря на достаточно пошлую атмосферу компаний, подшучивали над нами очень корректно. Я провожал её, нес портфель, мы открыто разговаривали вдвоем на переменах. Она вела себя очень достойно, тактично и сдержанно. Я улыбался, летал как на крыльях по школе.

В начале десятого я сидел на первой парте слева от учителя с парнем-отличником, как и я. Моя девочка сидела на последней парте. Она там сидела, наверное, все десять лет, потому что была высокой. С сентября в любой удобный момент я поворачивался в пол-оборота к доске и смотрел на мою девочку. Она нисколько никого не смущалась. Это вселяло в меня полную уверенность, что она действительно любит меня.

Учителя попытались одергивать меня, но мы с соседом устроили демонстрацию. Мы убрали со столов всё, достали странички журнала «Огонёк» с кроссвордами, подняли руки для вызова отвечать на любой вопрос и не опускали весь урок. Учителя перестали обращать на меня внимание. Уже потом, через много лет, классная руководительница рассказала, что в учительской не стихали разговоры о нас. Учителю, приходящему с урока в нашем классе задавали вопрос, как там, у парочки дела.

К середине года классная руководительница предложила поменяться местами в классе, так как мы захотим. Мы сели с НЕЮ рядом за одной партой. Моя девочка так здорово себя вела. Уверенность и достоинство очень украшает женщину. Она не давала мне забываться, хотя и не сильно ругала, если я её украдкой от всех поцелую или прикоснусь. На свиданиях мы уже называли друг друга мужем и женой, символизируя этим нерушимость наших планов. Она расцветала с каждым днем, мы сливались душами, и были все ближе и ближе. Нам было по 17 лет.

В нашем семейном архиве и сейчас хранится та её записка. Вместе со всеми письмами, записками, рядом с первыми прядками волос наших детей.

Источник: www.passion.ru

CATEGORIES