Мужчины, научитесь чувствовать свою женщину

Когда она в этом призналась, он обернулся, посмотрел, что в комнате только они вдвоем и удивился: «Что ты несешь? Я же тут, рядом с тобой!»

Но она не чувствовала его рядом. А когда он не понял ее слов, она почувствовала, что он еще дальше. И я не вижу перспектив у их отношений.

Это частая жалоба женщин: они не чувствуют своего мужчину на эмоциональном и психологическом уровне. Многие женщина даже не выносят этого. Одни уходят, а другие остаются и несчастны.

Это тот момент, когда мужчина просто выпадает из отношений душой, остается лишь его тело. Он может говорить, что любит, но на деле его больше увлекает работа, хобби, друзья, что-угодно, но не жена/девушка. А когда они вместе, то он ведет себя равнодушно или даже напрягается. Она это чувствует, а он нет, или притворяется, что не чувствует. Секс тоже становится бесчувственным, он просто словно мастурбирует внутри нее.

А проблема в том, что общество учит мужчин скрывать свои эмоции и чувства. Всю жизнь им говорят: «Не веди себя как девчонка!»… «Не будь слабаком!»… «Хватит плакать!». Мужчин стыдят, когда они проявляют слабость – и это делают не только мужчины, но и женщины.

Что же делать? Мужчины должны научиться понимать себя, свои чувства, и чувствовать женщину. В такой ситуации она может казаться взрывающейся бомбой, но это просто женщина в боли. Она скучает по нему. Она скучает по его сердцу.

На самом деле, эмоциональность часто может быстрее решить проблему в отношениях, чем здравый ум. Мужчины, откройте свое сердце женщине. Покажите свои эмоции своей любимой. И когда вы увидите улыбку на ее лице, когда она почувствует, что вы снова рядом, в абсолютном понимании этого слова, вы поймете, что это стоит того, чтобы показаться ей слабым и чувственным мужчиной.

Источник: creu.ru

Укротитель гувернанток

Не буду вдаваться в подробности, почему в то дождливое и холодное лето, дразнящее москвичей, истосковавшихся по теплу, редкими жаркими деньками среди череды унылых и проливных дней, мне пришлось неотложно и оперативно искать себе подработку. То есть понятно, что произошло это из-за катастрофической нехватки денег, но почему случилась эта самая катастрофическая нехватка я и не буду вдаваться в подробности.

Но вернёмся в наше плаксивое лето. За окном – косой дождь, на кухне – мама читает мне лекцию на тему «Ты не умеешь жить!» (я её не слышу, но ей-богу могу повторить то, что она говорит, слово в слово), на кресле уютно спит сытый Барсик, накормленный адской смесью из овсянки и кильки в томате, телефон молчит, «Общий курс математического анализа» не содержит ничего, кроме формул и теорем, до зарплаты еще две недели, я — уже в долгах – сижу за столом в своей комнате перед раскрытой газетой объявлений: отпросилась на работе на один день (девчонки прикроют), чтобы найти подработку.

Начнем с того, что по ряду причин мне страшно понравилось само объявление. Оно выглядело очень выгодно на фоне других подобных предложений, которые из экономии средств начинались, как правило, с глаголов в повелительном наклонении, типа «сидеть с ребенком пяти лет» или «работать помощницей по хозяйству», и я сразу терялась, воспринимая данные предложения практически как приказ и сразу представляя толстую дородную тётку в старом халате и заляпанном фартуке, которая по-военному строго заставляет меня сидеть! с ее пятилетним отпрыском или помогать! ей по хозяйству. А тут так мягко, издалека, мол, ищем, знаете ли, одну особу, очень бы хотелось найти…

Во-вторых, меня поразило само слово «гувернантка». Не знаю, какие ассоциации с этим понятием у Вас, дорогие мои читатели, но у меня перед глазами мгновенно ожил образ Джейн Эйр из любимой одноименной книги Шарлотты Бронте, образ некрасивой, но бесконечно преданной своему хозяину девушки, которая была счастлива самим фактом служения любимому человеку. На себя я тут же примерила роль кроткой, скромной, глазки в пол, ручки молитвенно сложены на груди, девушки и усмехнулась. Да, вживаться в образ мне, при моем достаточно взбалмошном характере, придется долго.

В-четвертых, большой удачей был тот факт, что район, в котором уже три года проживал Стасик со своей семьей, был совсем рядом – две остановки на автобусе. В общем, я позвонила и договорилась с приятным женским голосом о встрече.

Потеряв несколько минут перед кондитерской в раздумьях, не купить ли им мой любимый фруктовый торт, отвергла эту идею: в конце концов, я иду на собеседование, зачем заранее подлизываться к будущим работодателям? И ровно в назначенное время (люблю пунктуальность) я бесстрашно вдавила розовую пипку звонка, расположенного перед дверью, обитой несвежим дерматином, и с приветливой улыбкой, адресованной глубоко сидящему в двери «глазку», стала послушно ждать ответа.

Маленькая миловидная девчушка с удивленным веснушчатым лицом открыла дверь, и я сразу пожалела, что не купила торт.

Привет, — сказала я наигранно весело и ласково, — мама дома?

Вы по объявлению? – не отвечая на мой вопрос, спросила она и, дождавшись, пока я кивну, добавила. – Проходите, я и есть мама, но не смущайтесь, меня все за ребенка принимают. Маленькая собачка до старости щенок.

Пока я, бормоча нелепые извинения, боролась в прихожей с мамиными неудобными лодочками, не желающими расстёгиваться, девушка, которую я мысленно окрестила «Пеппи-длинный-чулок», убежала на кухню, откуда и крикнула мне, чтобы я проходила в комнату. Справившись наконец с неподдающимися босоножками, я осторожно поскрипывая половицами прошла в открытую дверь и скромно устроилась на большом кресле, так как помимо него и огромной кровати с журнальным столиком там ничего не было. В момент, когда меня осенила мысль о том, что я ошиблась дверью, Пеппи, устало улыбаясь, возникла в проеме двери:

  • А я Вас потеряла, Ольга Александровна. Ну, я смотрю, с нашей спальней Вы уже познакомились, пойдемте теперь в комнату.

Я и так проклинала себя за несообразительность, а нотки гордой усмешки, почудившиеся мне в ее голосе, окончательно пошатнули мой боевой настрой и поколебали мою стопроцентную уверенность в том, что я все же смогу произвести должное впечатление.

  • Давайте для начала ещё раз познакомимся, а то мы все как-то заочно, по телефону. Я – Светлана Анатольевна, — сказала Пеппи и я еле сдержалась, чтобы не прыснуть или хуже того – не расхохотаться в голос. «Светлана Анатольевна» была моей ровесницей, но выглядела лет на двенадцать, а потому эта напыщенная манерность и нарочитое демонстрирование дистанции меня с одной стороны забавляли, а с другой — вызывали неприятные ощущения от осознания чужой закомплексованности. Маленькая собачка слишком явно выдавала себя за волкодава.

Беседовали мы довольно долго. Сначала я выдержала профилактический обстрел вопросами – Светлана Анатольевна жаждала узнать меня получше и не стеснялась вызывающе-пристально рассматривать мою скромную персону, но надо отдать ей должное — вопросы были достаточно толковыми, как, впрочем, и мои ответы. Затем Пеппи, высокомерно раскинувшись в огромном кресле, в недрах которого она выглядела совсем уж маленькой девчушкой, играющей во взрослую тетю, объяснила ситуацию: им нужна нянечка для ребенка только на субботу-воскресенье, так как каждые выходные они с мужем уезжают на дачу к её маме, где помогают с огородом и строительством бани, а Стаса брать с собой не могут по причине того, что бабушка — страстная кошатница, и вместе с ней на даче проживает семь длинношерстных кошечек, а у Стасика аллергия на всё четырехлапое и мяукающее.

Отдав должное моей деликатности – я с первого раза удовлетворилась ее объяснениями, не задав больше ни одного вопроса (я же видела, что дело там не чисто), она быстро перевела тему, а я вежливо позволила ей это сделать, избавив бедную Пеппи тем самым от щекотливых ощущений, сопутствующих посвящению незнакомого человека в тайны семейной жизни.

В целом, собеседование прошло довольно успешно, хотя меня по-прежнему сильно напрягало то, что мы с ней, две молодые девчонки-ровесницы, сидим и активно косим под интеллигентных женщин бальзаковского возраста, чинно беседующих за чашечкой кофе.

В прихожей хлопнула дверь.

  • Ой! – радостно хлопнула в ладоши Пеппи, на минуту выйдя из образа Светланы Анатольевны. – Станислав вернулся. Они с папой гуляли. Вот сейчас и познакомитесь…

Меня рассмешила постановка вопроса: не папа гулял с сыном, а Станислав с папой. Моя безотказная фантазия тут же состряпала забавную картинку: маленький мальчик стоит перед здоровенным папашей, ковыряющим в носу, и отчитывает его за то, что тот шастал по лужам…

Я полюбила его безоглядно, слепой материнской любовью, замешанной на поклонении и умилении, в первую же минуту. Что там скрывать, Стасу я тоже понравилась: выйдя из ступора, он моментально сконцентрировал свое внимание на мне, мы познакомились, и – спасибо детскому неумению скрывать свое любопытство – он уже не отходил от меня ни на шаг. Стоит заметить, что папе Стасика – зеленоглазому высоченному верзиле я тоже пришлась по вкусу, что не пришлось по вкусу Пеппи, которая, ревностно сверкнув глазами, холодно сообщила мне, что мой первый рабочий день приходится на следующую субботу. Обсудив напоследок все формальности с зарплатой, изучив месторасположение всех кастрюль и сковородок (ведь все два дня нам со Стасом предстояло еще и кормиться), я благополучно отбыла домой.

Стас, этот виртуоз хулиганства, эта четырехлетняя бестия, был невероятно умен и изобретателен. Он мастерски жонглировал моими слабостями. К примеру, сначала он безбоязненно создавал в детской глобальный хаос и грандиозный бедлам, зная, что я не терплю беспорядка, потом, слушая мои возмущённые нравоучения во время совместной с ним уборки, начинал жалобно поскуливать, зная, что я не переношу детского плача, и я бросалась к нему, маленькому крохе, чтобы успокоить и убедить, что тётя Оля его любит-любит-любит, а он, понимая, что давление на жалость удалось, продолжал меня доводить, шмыгая носом и доверительно рассказывая о перевернутом горшке с цветком, который вместе с землей похоронен под ковром. И я, бросив незаконченную уборку в детской, мчалась в спальню, чтобы до прихода родителей успеть эксгумировать усопший цветок и пропылесосить место захоронения.

Чувство ответственности, и без того воспитанное во мне сверх всякой меры, в отношении чужих детей усиливалось многократно. Я боялась оставлять его без присмотра даже на минуту, а потому моя и без того не скудная фантазия работала на полную мощь, выдумывая различные поводы для того, чтобы ребенку было интересно именно там, где в тот или иной момент времени нахожусь я.

К примеру, кухня оказалась неиссякаемым источником поводов для игр, которые я, пожалуй, когда-нибудь запатентую, но с вами, дорогие мои читатели, так и быть, по секрету поделюсь.

Игра «Самый меткий картофелечист». Правила: кто удачней кинет почищенную картофелину в кастрюлю с холодной водой, находящуюся на приличном расстоянии от кидающего. Чем дальше от вас стоит кастрюля, тем больше игра нравится Стасу и тем меньше игра нравится мне: последствия водной бомбежки убираю, естественно, я.

Игра «Индейцы племени Кальве». Правила: весь ассортимент кетчупов, сметан и майонезов, имеющийся на полках холодильника, наносится на лицо в виде индейской боевой раскраски, и пока вождь (кто в доме вождь?) по имени «Великий поедатель обеда» радостно обозревает себя в зеркале и орёт вам ценные боевые кличи из своего шалаша, сооруженного под столом с низковисящей скатертью, у Вас есть шанс успеть приготовить обед.

Игра «Пельменное бинго». Правила: открытую упаковку не размороженных пельменей предлагаете ребенку с вопросом: «Кто следующий на съедение?», дитё засовывает ручку в упаковку и достает по одному пельменю, который вы на его глазах отправляете в кипяток.

Но бывали дни, когда фонтан моих идей иссякал, фантазия давала сбой, система зависала, и тогда я, не сумев удержать Стаса на кухне, вынуждена была носиться за ним по всем комнатам, отнимать остро-опасные предметы, которые он где-то откапывал, снимать со штор в спальне родителей, уговаривая тихонечко порисовать в кухне, выманивать его из-под дивана, дразня конфетами, и, в качестве завершающего аккорда, обедать сгоревшими котлетами или пережаренной рыбой. Вся эта обугленная романтика меня, конечно, раздражала, но другого выхода я не видела.

Иногда боязнь оставить Стаса без присмотра приобретала форму паранойи, и тогда я — как бы это поделикатней выразиться — приобщала его даже к моим вынуждено-нечастым походам в туалетную комнату. Скрываясь за дверью с изображением писающего мальчика, я заговорщически подмигивала Стасончику, призывая его в партнеры по игре «Вот я просуну под дверь туалетную бумагу, и, спорим, ты не поймаешь её с той стороны», и под аккомпанемент его победных воплей от завоевания бумажных трофеев пускала пугливую струю.

окончание следует.

Источник: www.passion.ru

CATEGORIES