Красота тела женщины

Идеальное мужское тело глазами женщин

Самой сексуальной частью тела мужчин, в глазах женщин, являются ягодицы. Большинство женщин получают огромное удовольствие, созерцая, гладя, шлепая и лаская их. Причем, размер ягодиц не имеет особого значения, главное, чтобы они были упругими.

Также, идеальное мужское тело должно иметь ухоженный и опрятный половой орган. В настоящее время, не многие женщины являются поклонницами «густых зарослей». Не малое значение имеет и личная гигиена, а вот размер имеет не самое главное значение.

Рельефный и красивый пресс способен свести с ума не одну женщину. Конечно, достичь такого результата не так просто, но женщина такой труд оценит. Хорошо накаченный пресс подсознательно ассоциируется у женщины со здоровьем и ухоженностью.

Узкие бедра – считаются не маловажной частью идеального мужского тела. Считается, что мужские бедра должны быть менее широкими, чем у женщины. Широкие бедра мужчины в глазах женщины выглядят женственно, что не должно быть ему свойственно.

Для большинства женщин, идеальной частью мужского тела являются руки. Они должны быть ухоженными и чистыми, ведь не каждая женщина захочет ложиться в постель с сантехником или слесарем с грязными и грубыми руками. Ногти должны быть коротко пострижены, хорошо прочищены, и на руках не должны присутствовать шершавые мозоли.

Большое количество женщин оценивают такую мужскую часть тела, как губы. Мужской чувственный рот может свести с ума любую женщину. Большинство женщин обожают целоваться с мужчинами, имеющими пухлые губы.

В глазах женщины идеальное мужское тело не может быть без накаченных бицепсов. Когда она видит ярко очерченные формы мышц и крепкие мужские руки, то сразу становится понятным, что мужчина ухаживает за собой и своим здоровьем.
Всем известно, что мужчины любят смотреть на женскую грудь, но женщины от них не отстают. Мужская грудь, имеющая красивую и накаченную форму, тоже может вызвать восхищение у женщины.

Ярко выраженные, широкие плечи – идеальная часть мужского тела. Женщинам нравятся сильные плечи, ведь именно они сулят защиту и спокойствие. Многих женщин возбуждает, когда мужчина двигает плечами, при этом на теле выражаются все мышцы.

Источник:
Идеальное мужское тело глазами женщин
Не только мужчины выбирают спутницу по идеальным параметрам, женщины тоже склонны искать себе мужчину с красивым и ухоженным телом. Обычно, первое мнение о мужчине складывается по его внешности, а уже
http://www.justlady.ru/articles-134057-idealnoe-muzhskoe-telo-glazami-zhenshchin

Культура тела: Как найти себя в истории красоты

Текст: Алиса Таежная

Скрытое под одеждой и функционально необходимое каждую секунду нашей жизни, тело — одновременно самое нужное и самое отвергаемое

дин из главных эпизодов в мифологии телесности — история о первой паре людей на земле. Из Библии мы знаем, что мужчина, созданный по подобию Бога, и женщина, вырезанная из ребра мужчины, чтобы спасти его от одиночества, жили безмятежно и счастливо, пока не

Поп-культура тоже не особенно помогает нам принять себя в первозданном виде — по политическим и культурным причинам страны первого мира диктуют универсальный стандарт красоты. Беглый взгляд на карту мира говорит о том, что 80 процентов населения земли по-прежнему остаются за гранью медиавнимания: мы очень мало знаем о слишком больших незападных странах, малочисленных народах, сексе пожилых людей, восприятии трансгендеров, повседневной жизни ЛГБТ и сексуальности детей. Документальные фильмы о первобытных племенах, живущих сейчас на земле вне медийной реальности, намекают на то, что наша одержимость телом, одеждой и маскировкой «недостатков» — свойство цивилизации: тело для первобытных племен — важный символ и полотно для творчества, воплощение праздника, и ни одна африканская женщина в 40 лет не будет сокрушаться об отвисшей груди, а вожак племени — о седых висках.

Мы подробно знаем о том, как напудренные парики сменялись сдержанной роскошью ампира, но не представляем канонов красоты миллиарда китайцев, эстетические ценности индейских племен и не видим разницы между этносами, говорящими по-арабски. Мы не знаем, как выглядят 90 процентов национальностей в России (попросите любого знакомого описать мари, якутов или хантов) и какие понятия о красоте есть в резервациях меньшинств, которые остались на территории практически всех современных обществ. Историю пишут победители: пока в инквизиторской Испании женщин сковывали в пояса и кринолины, в Латинской Америке делали татуировки, многоэтажные прически и подводили глаза басмой — но про Испанию знают все, а про Латинскую Америку только очень любопытные.

Именно поэтому Пикассо потерял сон после выставки африканских масок в Париже, Матисс уезжал работать в Северную Африку, а Гоген, приехав на Таити, рисовал местных жителей чаще чем экзотические пейзажи и неведомую флору и фауну. Даже сейчас в томах по истории искусства неевропейскому и неамериканскому искусству будет уделено, дай бог, 50 страниц из 1000. Стандарты красоты пишутся политической историей и всегда идут рука об руку с культурной доминацией и подчинением. Политический поворот XX и XXI веков привел к тому, что нам хочется выглядеть скорее подружками американских лесорубов, чем французскими мадемуазель, и клетчатые рубашки с джинсами продаются так же массово, как в XIX веке продавались шелка и бархат.

Красота всегда была в глазах смотрящего, и этим смотрящим до середины XX века был мужчина — Guerilla Girls в одной из самых известных своих работ говорили, что женщина может попасть в музей, только позируя мужчине обнаженной. И хотя женщины-художники существовали и в Средневековье, и в эпоху Просвещения, женская красота была объектом пристрастного мужского взгляда. Рефлексия по отношению к гендеру, собственному телу и истории искусства появилась в эстетике уже в начале XX века, так что всю каноническую женскую красоту — от скульптур Фидия до эстетической революции Мане — мы видим мужскими глазами. Как можно адекватно воспринимать свою внешность, если столетия ты была лишь объектом оценки — большой вопрос. Как вопрос и то, можно ли доверять тысячелетним стереотипам бледнокожего мужчины, который все это время искоренял все, что не вписывалось в его представления нормы.

взрослый человек в состоянии за 150 миллисекунд
распознать красоту, считав глазами пропорции лица

ассуждения о красоте в Древней Греции сводились к тому, что красота — это благо, и чаще всего она еще и нравственна. «Красота сияла среди всего, что там было; когда же мы пришли сюда, мы стали воспринимать ее сияние всего отчетливее посредством самого отчетливого из

Правоту Платона подтверждают даже месячные младенцы: дети с интересом наблюдают за симметричными лицами симпатичных мужчин и женщин, независимо от внешности их биологических родителей, а за 150 миллисекунд взрослый человек в состоянии распознать красоту, считав глазами пропорции лица. Распознавание лиц стало невероятно важным условием выживания человеческого вида, именно поэтому моментальное считывание и оценка лица становится нашим инструментом для ориентации в окружающем мире. «Все китайцы на одно лицо» — следствие этого механизма. Даже в «The Good Wife» говорили о том, что нельзя доверять свидетельским показаниям белой женщины в отношении черного мужчины — в нас заложены расовые детекторы, которые помогают безошибочно узнавать только представителей своего этнического вида. Если мы не способны распознавать черты других рас, то как нам уместить их в свои представления о красоте?

Красота как область
политики в Средневековье
и Возрождении

даже в эпоху Ренессанса о красоте говорили исключительно
как о женском свойстве, превращая слабый пол в прекрасный

вропа позднего Средневековья впитала античные понятия о пропорциях, но скрестила их с агрессивным раннехристианским богословием и переменами в этническом составе. Италия передала Европе каноны раннего Возрождения, взятые из тех же римских широт.

Светлая кожа, густые волосы и мягкое пышное тело были гарантией продолжения рода и статусным приобретением для мужчины. В то же время мужская красота как предмет публичной дискуссии не существовала даже в эпоху Ренессанса — о красоте говорили исключительно как о женском свойстве, превращая слабый пол в прекрасный. Влиятельные итальянские семейства обзаводятся летописцами и дружественными философами, которые переписывают летописи древнего мира и Средневековья — от прекрасной Клеопатры и Сократа до Жанны д’Арк и Ричарда Львиное Сердце: мужчинам и женщинам чаще всего присваиваются качества, которые ценятся в реальности Италии XV–XVI века, соответственно, мужские пылкость, доблесть и отвага — против женской красоты, кротости и утонченных манер.

Для регламентации женской внешности в ход шли и другие, порой сомнительные критерии: женщине, чья температура в среднем на полградуса меньше, чем у мужчины, в философии и медицине присваивается холодный и влажный тип в противоположность сухому и жаркому мужскому. Из этих установленных телесных свойств следовал кодекс поведения: условием признанной обществом привлекательности считались слабость и легкая бледность. Любопытно и то, что женщина до XVII века существовала в эстетике исключительно своей верхней половиной. Поясных портретов куда больше, чем фронтальных портретов во весь рост: ноги и ягодицы были подставкой, обеспечивающей ровное движение женского бюста по пространству, а сгибалась девушка Возрождения, по мнению тогдашних

анатомов, еще хуже, чем первая Барби. В XVII веке с укреплением женской монархии и рождением придворного театра поведение и движение женщины становится таким же важным, как и верхняя часть ее туловища. Впервые в исторических свидетельствах фигурируют слова, описывающие талию в ста разных эпитетах, в воспоминаниях появляются ремарки относительно роста, позы и мимики, о которых женщины, бывшие до этого живыми скульптурами с едва двигающейся головой, не могли и догадываться. Женщина обращает на себя внимание не только природными данными, но и экспрессией: постепенно красоту начинают связывать с чувством юмора и реакциями, а в дневниках вельмож говорится о повадках и привычках королев и фавориток.

Как женская красота
получает не только образ,
но и язык

постигая законы мироздания через физику и точные науки, люди
ищут новые слова для описания обуревающих их чувств

писание женской красоты кардинально меняется в XVIII веке — языки продолжают развиваться за счет эпитетов и новых существительных, общество перестает быть герметичным, предшествующая Реформация нивелирует влияние церкви, а люди, постигая законы мироздания через физику и точные науки, ищут новые слова для описания

не объяснимых наукой обуревающих их чувств. Еще эпоха Просвещения пытается найти обоснование иррациональному притяжению полов, и Декарт в рассуждениях о любви отдает должное пользе страстей, которые красота может вызвать в мужском характере. Монтескье подчеркивает женскую одержимость внешним видом при дворе: «Нет ничего серьезнее происходящего утром, когда дама собирается заняться своим туалетом». Личные дневники и эпистолярный жанр XVIII века делают красоту предметом публичной дискуссии, воспоминаний и обсуждений: красота препарируется через влияние, которое она оказывает на других людей.

Женщины конца XIX века усилились во всех сферах,
кроме публичной политики

уржуазные революции и наполеоновские войны полностью меняют этнический и классовый состав женского общества к концу XIX века: европейские народы сильно смешиваются и часто мигрируют, а к аристократии присоединяются не уступающие им в богатствах представители буржуазии и

городского среднего класса чиновничества и торговли. В этих новых динамичных обществах каждая женщина помещается в предельно конкурентную среду, где красота — ее ресурс рыночных возможностей. Если раньше община, семья и происхождение контролировали судьбу женщины, то теперь ярмарка тщеславия больших городов могла подбросить лотерейный билет даже сиротке. Вымышленные истории Джейн Эйр или Бекки Шарп — не самый типичный, но вполне возможный сценарий женской судьбы в XVIII–XIX веке. Роль женщин конца XIX века уже усилилась во всех сферах, кроме публичной политики — они смогли распоряжаться наследством и имуществом, разводиться и получать родительские права, создавать предприятия и в результате огромного скачка повторно выходить замуж. Но высокопоставленный мужчина все еще оставался главной наградой за то, что женщина попала в нужное время в нужное место.

«Ловкость и гибкость — вот первые два ее преимущества», — пишут в XIX веке о парижанках, и становится понятно, что отныне женская конкуренция в больших городах изменит расстановку сил в понимании красоты. Бодлер в воспоминаниях о парижанках активно использует слово «макияж» и фокусируется на кокетстве как главной модели женского городского поведения. Косметические компании, например, Guerlain, получали сверхприбыли от пудр и румян, пока за окном шли демонстрации суфражисток. Красоте не стесняются придавать и эротическое значение: Золя подробно описывает свою героиню Нану, при взгляде на которую у мужчин начинает замирать не только сердце, но и все, что ниже пояса. Движение женщины и ее походка становятся такой же обязательной чертой ее внешности, как и ее лицо — акцент в одежде наконец спускается ниже талии и переходит на бедра.

При этом красота все еще не должна быть дерзкой или посягать на мужскую сферу влияния — внешность революционерок остается за кадром мужского взгляда на женскую историю, хотя крестьянки и мещанки попадают в поле зрения художников. Лондон XVIII века, Париж XIX века, Манхэттен первой половины XX века — места, где происходит негласное соревнование за место под солнцем при очень ограниченных возможностях в доходах, образовании и шансах самостоятельно влиять на свое будущее. Красота сперва кладется на жертвенный алтарь мечты о фамильном замке, который сменяет заветная витрина Tiffany, но ключом ко всему кажется удачный брак. Женщине до повсеместной эмансипации сложно удержаться от соблазна и поставить на свою красоту — даже Элеонора Рузвельт на вопрос «Что бы вы хотели изменить в жизни?» отвечает: «Я хотела бы быть немного симпатичнее».

Источник:
Культура тела: Как найти себя в истории красоты
Как менялись стандарты женской внешности на протяжении веков и что на это влияло — Wonderzine
http://www.wonderzine.com/wonderzine/life/life/198369-history-of-beauty

CATEGORIES