Как понять, что это ВАШ мужчина

Как часто пытаясь предугадать события, на деле ты получала совсем не тот результат. Ты снова все обдумывала, находила какие-то объяснения, логику, делала выводы. Потом с новыми мыслями шла на свидание, и снова что-то шло не так. Отношения не выстраивались. Они ломались в самом начале или чуть позже, но каждый раз ты снова наступала на пресловутые грабли. Что за заколдованный круг?

Казалось бы, уже столько проб и ошибок, наломала кучу дров, а результат все тот же – отношений нет. Где же свет в конце туннеля? Знакомо?

Самый ценный совет, который я получила от экспертов – отключи мозг и начни чувствовать.

Но как? Как это понять, если не знаешь? Как отделить мозги от своего тела? Кто-нибудь пробовал? Как прожить без мозга?

Нас с самого детства учили быть умной – «умничка моя», «ты такая умница в классе», «у тебя хватит ума, ты справишься» и еще целый список, восхваляющий ум и светящий тебе как прожектор на жизненном пути. И этим ты живешь и понимаешь, что это правильно. Благодаришь Вселенную за то, что тебя создали именно разумным существом в отличие от другого многообразия природы.

Но при этом, почему я, такая умная женщина, не найду решения для собственного счастья? У меня два высших образования, огромнейший опыт работы и целый набор регалий. Но, почему я не могу справиться с собственной жизнью? Почему когда дело касается себя, не хватает мозгов?

И тут мозговой процесс запускается на полную мощность! Он изворачивается настолько, что в твоей голове вырастает трехэтажная шкатулка хитросплетений, и, не останавливаясь, скандирует: думай, думай, думай еще! И в какой-то момент, на одном из этажей этой шкатулки зарождается-таки здравая мысль, но очень зыбкая, подобная еле горящему фитилю, задуваемому нескончаемым вихрем изворотливого мозга – идти к психологу, пока голова окончательно не затуманилась. Однако, мозг не сдается – «и что хорошего от психологов?», «где результат твоих прежних походов?», «подумай лучше, чем тратить деньги!». К счастью, даже у мозга бывает перерыв на обед, главное не упустить это время и просто пулей, собрав все оставшиеся силы в кулак, вырваться из его плена – как минимум выйти на свежий воздух и отдышаться.

Благо, психологи знают свое дело. Устроив тебе незабываемый забег по всем этажам взрощенной шкатулки, так, что стало трудно дышать, заливаешься океанами слез, пока не осознаешь все произошедшее, не покроешься мурашками и не выдавишь из себя, что сейчас чувствуешь, отправляет домой дозревать.

И этот момент самый благодатный. Момент принятия себя. Не той надуманной, заверченной, накрученной донельзя мозгом, а настоящей, чувствующей. Наконец понимающей смысл слов: «что ты сейчас чувствуешь?», и не думающей о том, что об этом думаю!

О небеса! О, чудо 21 века! Я сделала открытие – научилась чувствовать!

Как это парадоксально, что женщина с самых малых лет учится многому, начиная, от считать и писать. Решает сложнейшие задачи по высшей математике и физике. Разрабатывает долгосрочные прогнозы и планы. Создает всевозможные глобальные документы, но может так и не научиться жить. Потому что жить значит чувствовать. И это очень по- женски – в первую очередь чувствовать.

И вот это новая Я – женщина, умеющая чувствовать и проживать свою жизнь через состояние, учится принимать реальность такой, какая она есть. Теперь я могу диагностировать свое состояние, спрашивая себя о том, что чувствую и, насколько это приятно и комфортно. Теперь могу посмотреть на свой ребус со стороны и разгадать его легко и также легко могу делиться опытом.

Когда ваш друг взял вас за руку, не думайте о том, что он взял вас именно за левую, а не за правую, что он неловко охватил всей пятерней вашу нежную ладонь, словно экскаватор зачерпнул очередную порцию чернозема. Не сожалейте, что не успели перед выходом намазать руки кремом или, о боже, я ведь не поправила маникюр на мизинце. Отбросьте все эти премудрости ума, задайте себе тот самый волшебный вопрос. Если надо, закройте глаза, чтобы лучше сконцентрироваться, вашему другу это понравится, он подумает, что вы в эйфории от рукопожатия.

Да, именно, не дайте мозгу напридумывать вам ответы, будьте честны с собой, и тогда вы точно не дадите ему шансов. Как минимум вы проживете по-настоящему этот момент, вы будете здесь и сейчас и поймете, как это чувствуется.

Если у вас еще нет друга, не переживайте, можно самому легко провести эксперимент. Вспомните те моменты, о которых вы часто думали или «прокручивали» в голове. А еще проще – возьмите пример с настоящего, вот буквально утром, час назад, минуту. И пробуйте не концентрироваться на мыслях, а дайте волю чувствам. Смело задавайте себе вопрос – что я при этом чувствую. Это чувство и есть ключ, он ресурс. Как женщина себя чувствует, так и живет.

Как и любая тренировка, этот эксперимент требует повтора и закрепления. Пробуйте! Придет время, когда вам этот эксперимент понравится. Вы будете получать удовольствие, от того что сканируете свои чувства. И чем больше чувств, тем оказывается ярче жизнь. Помните про формулу жить=чувствовать. Как только вы научитесь чувствовать и проживать каждый момент своей жизни, я обещаю, вам будет чем поделиться.

Источник: creu.ru

Смертельная игрушка (глава 7)

Глава 7. ПАВЕЛ ШЕРВУД Подытожив услышанное от Иннокентия и сведения, почерпнутые мною по телефону, я получил совершенно замечательную картинку. Вооруженный налет на офис одного из небольших коммерческих банков — раз. Труп охранника и тяжелораненый вице-президент банка — два. Известная нашим «экономистам» из прокуратуры связь этого банка с какими-то не совсем ясными финансовыми махинациями — три. Необходимость допросить раненого, как только он придет в сознание, — четыре. Идиотская история, рассказанная мне то ли потерпевшим, то ли одним из преступников, — пять. И Вера в качестве сообщницы возможного преступника — шесть. Для одного следователя, пусть и по особо важным делам, многовато получается. Тем более что мне следовало бы вообще отказаться вести это дело, раз в него вляпалась Вера. Но тогда я бы не смог ей помочь.

Саша Чернов, мой заместитель, безвылазно дежурил в Склифе, карауля, когда к свидетелю-потерпевшему вернется сознание. Другие помощники искали машину — предположительно «БМВ», замеченную недалеко от места преступления. Все отпечатки пальцев, которые остались в офисе, сняты, и теперь идентифицируются. Охранник был убит из револьвера 38-го калибра, не проходящего по нашей картотеке. И пуля, по предварительным данным эксперта, действительно была выпущена со стороны входа в офис, а никак не от сейфа. Вице-президент получил такую же пулю с той же стороны.

Это несколько облегчало положение Кеши. Но, собственно говоря, и без этого как-то плохо верилось, чтобы некто Кеша мог держать в руках оружие. Любое. Чудеса, конечно, бывают всякие, но.

Конечно, вся история с бегом по ночным улицам, выстрелами, погонями и имитацией похищения собственного ребенка отдавала дешевым американским боевиком. Парень мог схлопотать рану на месте происшествия, а потом сочинить эту байку, не особенно напрягая фантазию, а просто вспомнив последний телесериал. Посмотрим, что скажет Вера, когда вернется. Если, конечно, она не попала в засаду. Тогда — плохо.

Кеша смотрел на меня глазами раненой газели и пытался что-то пояснить, добавить, дополнить. Я его почти не слушал, меня занимало только одно: как скоро вернется Вера. Двадцать минут на дорогу туда, час, чтобы войти в дом, уговорить бабку, собрать ребенка. Двадцать минут на обратный путь. Итого час сорок. Положим еще двадцать минут на всякие случайности типа спустившего колеса. Итого два часа, а с ее отъезда прошло час десять минут. И в этот момент в дверь позвонили. Верка!

С трудом скрыл радость, когда увидел ее живой-здоровой. С маленьким мальчиком на руках — такой Веры мне наблюдать не доводилось. Но в остальном все было обычно: как у ребенка, тайком слопавшего банку варенья и пытающегося скрыть это от мамы. Когда моя подруга чувствует себя виноватой, она именно так и выглядит. И никакие ее улыбки меня не обманывают.

А вот старуха, которая явилась вместе с ней, была для меня неожиданностью, причем не очень приятной. Ее-то Верка зачем с собой потащила? Или в квартире Иннокентия действительно что-то произошло? Тогда каким образом они сумели оттуда уехать, да еще так быстро?

Вера на какое-то время исчезла в ванной — снимала свой дурацкий костюм. Появилась в халатике, умытая, свеженькая, будто действительно спала всю ночь, а не моталась черт знает где. На лице — непередаваемое выражение невинности, готовность выслушать любой выговор и лукавство. Прекрасно знает, что теперь переложит часть проблем на меня. Успокоилась. Рано радуется.

— Рассказывай, — велел я, пытаясь скрыть от нее, что самое для меня страшное — ее отсутствие — уже позади. Нечего баловать!

Вера доложила — именно доложила, а не рассказала свою версию событий, обойдя молчанием то, почему ей не пришло в голову сразу, по телефону, сказать мне правду. В ее «докладе» меня заинтересовала только одна деталь: погром, учиненный в квартире Иннокентия. Мне об этом ничего не было известно. Но дослушать до конца не успел — зазвонил телефон.

— Тебя, — протянула трубку Вера.

— Шеф, — услышал я голос Саши Чернова, — есть новости. Потерпевший дал примерное описание преступника. И еще поступило сообщение от той группы, которая работает по нападению на офис. Вахтер, у которого банк арендовал помещение.

— У вахтера, что ли, арендовал?

— Нет, у предприятия, конечно. Шеф, не издевайтесь, я письменно связно изложу, а пока этот вахтер, похоже, видел вчера, примерно за полчаса до начала стрельбы, одного человека, который шел к офису. И, кажется, опознал: они с ним рядом часто на какой-то барахолке стояли.

— Кажется или опознал? Знаешь ведь поговорку: «врет, как очевидец». Выясни все, а сейчас скажи, в каком состоянии раненый?

— Скончался, к сожалению, — поскучнел Саша. — Хорошо еще, что успел кое-что рассказать об убийце. Ну, я поехал в контору. Вы будете?

— Обязательно. Подготовь отчет.

Тут до меня дошло, что Вера настойчиво повторяет мое имя, наверное, в десятый раз. Да еще тянет при этом за рукав, как ребенок.

— Что тебе? — нелюбезно осведомился я, потому что терпеть не могу назойливости. Видит ведь, что думаю, могла бы сообразить, что для нее же стараюсь.

— Паша, тут баба Катя хочет тебе что-то сказать. Я ей объяснила, что ты следователь.

— Вера, ну кто тебя тянет за язык! Не могла немного подождать! А если эта самая баба Катя расскажет всем подружкам и кумушкам, что следователи у нас такие — своих приятельниц любой ценой выгораживают? И так голова пухнет, а ты со своими заморочками. Ладно, давай сюда свою бабу Катю. Отчество у нее есть? Или прикажешь мне прямо так к ней и обращаться?

— Катерина Павловна я, — ответила за Веру сама старуха.

Оказывается, она уже была здесь, в кухне. Ну, Верка!

— Очень приятно, почти тезки, значит. А я — Павел Павлович. Так что вы мне сказать хотели?

— Сначала скажи, что Кеша натворил.

Я вкратце изложил. Старуха на несколько минут задумалась, потом вынесла приговор:

— По дурости вляпался. Жаль, мне не сказал раньше — отговорила бы. Но не стрелял. Этого он не может, да и пистолета отродясь в руках не держал. Ему ударить человека — и то не знает, как размахнуться. А тут.

— По дурости не по дурости, а соучастие в вооруженном ограблении.

— Знаю, не маленькая. Заслужил — получит. Только не убивал никого, вот хоть побожиться! Ты мне вот что скажи: зачем они всю квартиру вверх тормашками перевернули?

— Нет, ко мне не зашли. А у Кеши и на кухне все разнесли. Да тебе Вера рассказала, поди.

— Она-то рассказала, да мне хотелось бы вас послушать.

Старуха четко и толково изложила события минувших полутора суток.

— Да, и потом кто-то приходил, уже почти утром, — закончила она свой рассказ.

— Почем я знаю? Собралась в милицию звонить — тут Вера объявилась. Ты уж не серчай на нее. Девка добрая, только шебутная. Кеше бы такую жену, а не его вертихвостку.

Ага, еще и это! Всю жизнь мечтал, чтобы Вера замуж вышла за такого дурика, да с ребенком. Но что-то надо было делать, чтобы вытащить ее из этой истории.

— Вера! — позвал я. — Времени мало, так что давай про основное. Решила своих подопечных к дяде — вези. Только, разумеется, без Иннокентия, иначе сядем все и надолго. И сразу назад, чтобы тебя около этого дела близко не было. Иначе меня отстранят от следствия. для начала. Запомни: всю ночь была дома, спала, никакого Кешу знать не знаешь. Я к тебе приехал потому, что телефон был неисправен, и я забеспокоился, что для меня характерно. Я сейчас на службу. Позвони от дяди. Вернешься — снова позвони. Не застанешь — передай через Сашу, он доложит потом. Только лишнего не болтай, умоляю! И не лезь в авантюры, как человека прошу!

Вера послушно кивала головой, и я ей верил. Она не изображала из себя пай-девочку, а слушала и запоминала инструкции. Умеет быть собранной, когда дел наворочает.

— Да, не вздумай брать свой пистолет, потом не расхлебаешь. Не делай больших глаз, не пройдет этот номер. Лучше отдай мне. Для спокойствия.

Вера подумала несколько секунд, и я с тоской понял: не отдаст. С собой, может, в этот раз и не возьмет, но не отдаст ни за что. Упрямая, как ослица, даром что Телец. Так и есть!

— Нет у меня пистолета, Пашенька, сколько раз ты меня пытал! Не-ту! Поэтому можешь быть абсолютно спокоен: дуэли не будет. Маленького ребенка везу, соображай!

Оставалось только махнуть рукой, что я и сделал как в прямом, так и в переносном смысле. И пошел в комнату поговорить с Иннокентием. Вера сунулась было за мной, но ее остановила баба Катя.

— Погоди-ка, милка, успеешь. Лучше покажи, где у тебя что на кухне. Два мужика да ребенок, покормить их надо перед дорогой?

Отличная старуха, с такой нигде не пропадешь. Верочка скорчила гримасу: готовить любит примерно также, как слушать мои нотации. Но безропотно осталась: нашлась-таки управа на ее характер!

В комнате Иннокентий возился с Петенькой, и лица у обоих были одинаково осмысленны. Пришлось нарушить идиллию:

— Кеша, а кто все-таки этот Севка?

— Он говорил про себя «бизнесмен». Про банк свой почти ничего не рассказывал, а спрашивать было как-то неудобно. Только все грозился, что «найдет заначку — они все запляшут». Я сначала думал, деньги, но у него их и так было. Мне за пустяковые работы тысячи отваливал.

— Ну да, и расписки брал. Ох, Кеша! А его компаньоны?

— О них он вроде бы говорил: кредитами занимаются. Налаживают связи с зарубежным капиталом. Нет, Пал Палыч, не помню. Для меня что банкир, что брокер. Да и у Севки не понять было: все с усмешкой, все как-то несерьезно. Про «заначку» только всегда говорил вроде бы даже озлобленно. А так — балабон был, им и остался.

— Балабон с пистолетом — это уже не смешно. Где он хоть живет?

— Сейчас — не знаю. Дома у него ни разу не был, телефона не давал. Но говорил, что недавно переехал и вообще живет на даче.

— Выходит, ты ничего о нем, нынешнем, не знаешь?

— Почему же? Всеволод Эмильевич Игнатенко, год рождения. то ли шестьдесят третий, то ли шестьдесят пятый. Жену зовут, то есть звали, Аллой.

Кеша замолчал. Похоже, надолго.

— Все? Негусто, однако. Номер машины хотя бы знаешь?

Кеша покачал головой с убитым видом:

— Я и марку-то не знаю толком. Помню только, что темно-синяя.

— Хоть что-то! А какого цвета номерная дощечка?

— Обыкновенного. Как у всех машин.

Я не стал объяснять этому малахольному, что номера бывают как минимум трех цветов. Просто набрал нужный номер телефона и попросил уточнить данные о разыскиваемой «БМВ»: темно-синяя, с обычным номером. Скорее всего московским, но, может быть, и нет. Потом дал отбой и тут же набрал другой номер. Саша сразу снял трубку.

— Саша, запроси сведения о Всеволоде Эмильевиче Игнатенко. Адрес, место работы, ну, сам знаешь. А как только найдешь самого клиента — доставь ко мне немедленно. Новости есть?

— Пока нет, — севшим голосом доложил мой заместитель. Что-то он раньше не расстраивался, если заходил в тупик или не мог получить нужных данных. Наверняка, как я и думал, позвонили сверху и накрутили.

— Отсутствие новостей — уже хорошие новости, — ободрил я его. — Скоро буду, жди. А пока привет.

Да, еще одну вещь нужно спросить у Кеши. Чуть не забыл!

— Кеша, а того вахтера, который в «почтовом ящике» работает, ты давно знаешь? Ну, в том, где банк офис арендовал.

Кеша воззрился на меня, как кое-кто на новые ворота:

— Какого вахтера? Там отдельный вход в офис, с торца здания.

Еще загадка! Откуда вахтер взялся? Охранник — да, это из банковской терминологии, а вахтер. Я пожал плечами и решил сделать еще один звонок. Вдруг этот вице-президент перед смертью еще что-то сказал. О том же Севке, например. Или о том, кто стрелял. Не то чтобы я не доверял Саше, наоборот, его работа всегда была безупречной, даже чересчур. Но поскольку дело так или иначе касалось Веры.

Пришлось минут пять подождать, пока в Склифе подозвали к телефону врача, который вел пострадавшего вице-президента Алексея Алексеевича Водолажского. Наконец в трубке послышалось:

— Следователь Шервуд. Скажите, не говорил ваш больной Водолажский еще что-нибудь перед смертью?

— Еще?! Он вообще ничего не говорил. Скончался, не приходя в сознание. У вас что — такой же бардак, как и везде? Вроде тут ваш сотрудник дежурил.

Я молча положил трубку. Кто же тогда, если верить Саше, «рассказал немножко»? Дух покойного?

продолжение следует.

Источник: www.passion.ru

CATEGORIES