Если с ней сложно, не уходи

Сколько дней ты тратил, чтобы привыкнуть к чему-то? Пора выйти из зоны своего комфорта и повстречаться с разными лицами ваших отношений.

Ты не должен вести себя как герой. Для нее достаточно знать, что ты рядом. Не пытайся спасти ее, потому что ей не нужно спасение. Ей нужны лишь твои уши, чтобы выслушать ее, твое плечо, чтобы поплакаться, и твои объятия, чтобы заверить ее, что все будет хорошо.

Никогда не спрашивай ее: «Что я должен сделать?», когда ей плохо. Ты — ее карта в ее запутанном мире, не заставляй ее чувствовать, что она совсем в нем потерялась. Возьми ее за руку. Обними ее. Позволь ей заснуть под звук твоего спокойного дыхания и теплоту твоего тела. Если ты не знаешь, что делать, позволь этим простым жестам говорить громче любых слов.

Она будет сводить тебя с ума, но держи себя в руках, дыши перед тем, как что-то сказать. Позволь ярости внутри тебя утихнуть и просто обними ее. Не отвечай на ее гордость своей злостью. Поцелуй ее в лоб, тихо скажи, что она не должна бороться со своими монстрами в одиночестве, и ее выдох будет самым приятным для тебя звуком.

А иногда ты будешь становиться невыносимым. Это тебе нужен будет кто-то, но ты будешь чувствовать, словно она ничего не делает для тебя, а думает только о себе. Не позволяй этому моменту затуманить твой разум. Расскажи ей о своей внутренней борьбе — не держи это в себе. Откройся ей, ничего не ожидая. Тогда ты поймешь, что было бы сложнее, если бы ее не было рядом.

Будут бури, которые проверят твою веру, но не сдавайся. Помни, что нужно быть сильным, потому что всегда есть способ успокоить море, и скоро ты его найдешь. Не считай ее слишком сложной и запутанной. Считай ее искусством, которое у тебя есть честь любить. Стань перед ней и посмотри на нее с гордостью, потому что она решила выбрать тебя, и теперь она — твоя. Возьми ее за руку и веди: покажи ей, что не все уходят ради кого-то более легкого.

В конце концов, самые сложные люди — самые стоящие любви.

Источник: creu.ru

Смертельная игрушка (глава 5)

Глава 5. СНОВА ИННОКЕНТИЙ УВАРОВ Я не испугался, даже не удивился. Просто все это напоминало сцену из какого-нибудь дурацкого американского боевика. А Севка никогда не был для меня ни гангстером, ни тем более суперменом. В следующую минуту я дико разозлился. На идиотскую ситуацию, на Севку, на себя, дурака. — Твой сейф, если он, конечно, твой, — произнес я резким, прямо хамским тоном, — успели обчистить раньше. Он был абсолютно пуст, понимаешь, Аль Капоне зачуханный? Пуст! И все: разбежались, как кораблики, тем более что ты вообще за границей, оказывается, а мне снишься в кошмаре.

И повернулся спиной. Да плевать на его пистолет! Но Севка вцепился мне в руку, как клещами:

— Пуст? Да? Из-за пустого сейфа ты пристрелил охранника и вице-президента банка? Это будешь рассказывать следователю, если он еще захочет слушать. А мне голову не морочь, я все это видел! Допускаю, что в сейфе не была денег. Но бумаги или кассеты, фотопленки, наконец, были. Точно знаю! Отдавай то, что взял, и мы квиты. Понял?

— На, обыскивай! — заорал я, уже не думая о возможных свидетелях-соседях. — Выверни все карманы, в трусах не забудь пошарить — где там еще преступники краденое прячут? Убедись, что ничего нет, и отвали. Все! И кого я мог убить, если у меня пистолета сроду не было и стрелять не умею? Совсем спятил?

— Нет, Кешенька, не совсем. Ты так рванул с места, что я за тобой на машине не поспел. Но какое-то время у тебя было. Ты мог это спрятать где угодно по дороге. Или это у тебя, но не хочешь отдавать. А за деньги, на которые ты расписки мне давал, можно и научиться стрелять, и убить кого угодно.

— За двадцать тысяч? — хмыкнул я, чувствуя недоброе. — Ты все-таки полоумный.

— За двадцать тысяч. долларов. Читать надо то, что подписываешь, запомни — пригодится. может быть. В общем, даю тебе ровно двенадцать часов. Либо отдаешь то, что взял, либо. Приду к тебе уже не один. Очень на твоего сыночка кое-кто посмотреть хочет.

Меня пробрал внезапный озноб. Сволочи! Этим меня напугать можно, да еще как! Но ведь я и вправду не брал ничего из сейфа. Сцепил руки за спиной, чтобы Севка не заметил дрожи, и сказал:

— Ладно, а пока я пойду. Но сейф был пуст. Может, твой президент или тот, который приходил.

— Они бы не успели, да и не нужно было им это. Ну, ничего, один уже в реанимации, а со вторым разберемся попозже. А ты подумай: кража со взломом, два трупа. Поспрашивай, коли захочешь, в милиции, на сколько это все тянет. А пока — гуляй. старичок!

Севка демонстративно громко хлопнул дверцей автомашины и с места рванул чуть ли не под сотню километров в час. Я постоял немного. Ясно было одно: сначала надо отвести опасность от Петеньки. Увезти его. куда? Надо подумать. А пока. надо сделать вид, что уже увез! Звук мотора Севкиного лимузина замолк слишком быстро. Похоже, я на ходу обучался необходимым детективным премудростям.

Когда тихо вошел в квартиру, Петенька и баба Катя спали — каждый у себя. Я чуть не плакал, пока смотрел на Петеньку: из-за моей дурости мальчишка может пострадать. Дурак, стоеросовая дубина, трижды осел! Связался с Севкой. Эх, да что теперь!

Петенька открыл глаза и сонно посмотрел на меня. Он привык, что всегда приношу ему подарки: хоть что-нибудь, хоть леденец. А сегодня пришел с пустыми руками. И тут обнаружил, что у меня в кармане лежит Чебурашка. По-видимому, случайно туда сунул, когда стрельба началась. Дал ему игрушку, и он, умиротворенный, закрыл глаза. Заснул со счастливой улыбкой, даже не заметил, что Чебурашка — другой.

А я пошел в кухню и начал готовиться к отходу. Теоретически дверь на черный ход у нас давным-давно заколочена. А на самом деле еще лет пятнадцать-двадцать назад, когда в нашем подъезде было полно мальчишек, мы устроили на чердаке что-то вроде клуба и потихоньку от родителей и соседей «распечатали» чуть ли не все двери. Вели мы себя тихо, не выпивали — разве что чуть-чуть баловались куревом. Поэтому нас не обнаружили. Потом все поразъехались, выросли, а чердак и черный ход так и остались открытыми. Правда, на первом этаже дверь снаружи не открывалась. Изнутри была заперта на щеколду. Но выйти этим путем всегда было можно, а при желании — и войти. На втором этаже окно без стекла, сколько себя помню.

Отпер дверь на кухне и убедился, что петли не скрипят. Потом вернулся в комнату, взял старое Петенькино одеяло, которое мы ему подкладывали в коляску, и завернул в него чурбачок — один из тех, которые давно собирался превратить в подсвечник или что-нибудь в этом роде. В общем, со стороны должно было показаться, что на руках у меня ребенок. Взял этот узел, посмотрел еще раз на Петеньку и вышел из квартиры. Не удержал дверь — она хлопнула. Наверное, разбудил бабу Катю, да что уж теперь. Главное, обмануть тех, кто будет за мной следить, потом незаметно вернуться через черный ход и увезти Петеньку. У бабы Кати вроде бы есть двоюродная сестра под Рязанью. Вот туда мы и уедем. Или еще куда-нибудь.

Во дворе на первый взгляд было тихо, на улице — тоже. Только со стороны Ленинского проспекта доносилось ровное гудение машин. Вот туда я и задумал добраться, если по дороге не подвернется какая-нибудь случайная машина. И если ее водитель рискнет затормозить, увидев мужчину с ребенком на руках. Была не была! Все равно выбор не слишком богатый: погибнуть или любой ценой спасти сына.

Это произошло, когда я уже прошел, а точнее, пробежал полквартала. За спиной взревел автомобильный мотор и зажглись фары. Машина тронулась, но одновременно я влетел под арку проходного двора и помчался к выходу на другую улицу. Оставалось надеяться, что знаю свой микрорайон лучше любых бандитов. Если, конечно, они не слишком сообразительны.

Но они оказались хитрее, чем я думал, это выяснилось сразу же. Один выскочил из автомобиля и побежал следом во двор, а второй поехал вокруг квартала, чтобы перехватить меня на улице. Мне просто повезло, причем так, как бывает раз в жизни.

На улицу одновременно вылетели: я, машина преследователей и еще какие-то не слишком новые «Жигули». Водитель «Жигулей», по-видимому, не был новичком и сумел решить очень сложную задачу: не переехать меня и не врезаться в первую машину. Это ему каким-то чудом удалось, хотя «жигуленок» прилично занесло, и он остановился в каких-то сантиметрах от меня.

Успел только заметить, что в «Жигулях» было двое мужиков. Пока они приходили в себя и подыскивали слова в мой адрес, распахнул заднюю дверцу, плюхнул свой сверток на сиденье и крикнул им: «Спасайтесь, бандиты!» Перепрыгнув через багажник, помчался дальше. Не знаю, что они подумали, но через секунду их машины и след простыл. А я рванулся в очередной проходной двор. Теперь главное было — оторваться от этих подонков и вернуться домой. Половина дела была сделана: я слышал, как тот, который бежал за мной, прокричал: «Он сунул своего щенка в машину!» Клюнули.

Я знал, что от моей скорости зависело теперь все, в том числе и жизнь. Несся сломя голову, петлял, вылетал на улицы, снова уходил в проходные дворы. Оставалось совсем немного, чтобы добежать до конца Нескучного сада. А там проскочу через Дворец пионеров на Воробьевы горы, скачусь вниз к Москве-реке и берегом вернусь к себе. Фиг достанут!

Вот тут я, наверное, расслабился, да и от такой гонки звенело в ушах. Не услышал, как машина меня нагнала. И выстрела — первого — тоже. Почувствовал только: мимо головы что-то просвистело. Сразу же грохнул второй выстрел. Как будто железным прутом съездили по левому плечу. Последнее, что запомнилось, — стремительно надвигающиеся фары машины и истошный визг тормозов.

Очнулся от того, что какая-то женщина держала меня за плечи и пыталась приподнять. Она во что бы то ни стало хотела отвезти меня в больницу или вызвать «Скорую». Не помню, что ей говорил, но когда снова ненадолго пришел в себя, оказалось, что она привезла меня к себе домой. Не помню ни подъезда, ни лестницы. Мы наверняка поднимались на лифте — не пешком же она меня тащила на девятый этаж!

Вдруг испугался, что эта незнакомка — тоже из Севкиной шайки и они решили заманить меня в ловушку. Испугался так, что уже ничего не соображал. Эта женщина вертела меня, как куклу: раздела, отвела в ванную, перевязала. Оказывается, меня ранили! А потом дала выпить, кажется, коньяка. И тут в голове прояснилось, все вспомнил. И понял, что не смогу вернуться за Петенькой, как собирался.

— Что с вами? — спросила незнакомка.

Понял, что остается одно — довериться ей, попросить о помощи. Я видел: у нее добрые глаза, и почему-то казалось, что она сможет спасти моего сына, спрятать его где-нибудь. А если скажет «нет», тогда надеяться уже не на кого.

Я объяснил ситуацию от начала и до конца, вкратце, без лишних деталей. Она слушала молча, только иногда скептически хмыкала. Но — верила мне, по глазам видел. Вдруг зазвонил телефон — я вздрогнул. Она сняла трубку и заговорила так спокойно и сонно, будто ее оторвали от скучной телепередачи. Объяснила кому-то, что безумно устала, сейчас примет ванну и ляжет спать. У меня оборвалось сердце — не поверила! Но когда разговор по телефону закончился, она энергично спросила меня:

— Ну, а куда нужно ехать-то и что там делать? И потом — ваша баба Катя выставит меня за дверь. Это в лучшем случае. И вообще может в квартиру не пустить, если изнутри на засов заперлась. И что тогда?

Пришлось объяснить про черный ход. Вера — теперь я уже знал, как ее зовут, — опять скептически хмыкнула. Но окончательно понял — поедет. И привезет! Он нее исходило ощущение удивительной силы, хотя выглядела отнюдь не спортсменкой, а довольно хрупкой, женственной. И еще — была очень красива. Не как Лариса, но очень.

Мне было велено лежать тихо, к телефону не подходить, дверь открывать только на ее звонок: два длинных, три коротких. Оставила каких-то два номера телефона: на случай чего-либо непредвиденного. И тяжело вздохнула:

— Откуда вы свалились на мою голову? Ох, и рассердится же Павел, если узнает. Сегодня, конечно, уже ничего не будет — врать пока что не разучилась. Паша думает, что я сплю. Но потом.

— А вы ему не рассказывайте, — попробовал я ее утешить.

Вера посмотрела на меня с сожалением, как на недоумка.

— У него такая профессия, что ему все всё рассказывают. Даже если ничего не хотят говорить. Ладно, бог не выдаст, друг не осудит. Пишите записку вашей бабе Кате. И перестаньте всхлипывать, мужчина!

Я даже не заметил, что плачу. Вера махнула рукой и ушла на кухню. Принесла пару бутербродов и чай. Забрала записку и ушла. Совсем. Только из коридора крикнула: «Пока!» И хлопнула дверью. А потом я, наверное, заснул — сказались и усталость, и физическая перегрузка, и коньяк. Да и плечо болело нестерпимо, так что через несколько минут отключился.

Ненадолго, как мне показалось, на мгновение. Закрыл глаза — и тут же услышал условный звонок. Вера вернулась! Слава богу, сейчас здесь будет Петенька, а может, и баба Катя. Тогда уже все не так страшно.

Сильно кружилась голова, да и впотьмах в незнакомой квартире не сразу удалось сориентироваться. Благо в коридоре горел свет. На всякий случай зажал в руке кухонный ножик. Несколько метров до входной двери дались с гораздо большим трудом, чем километры бега всего пару часов назад.

Все-таки справился с замком. Распахнул дверь, надеясь увидеть Веру с Петенькой на руках. Но вместо них в дверном проеме обозначилась фигура широкоплечего мужчины. Лица я не разглядел — не успел. Взмахнул рукой и. потерял сознание. От дикой боли в плече, а скорее от какого-то резкого и странного запаха.

Очнулся снова на диване. Рядом сидел незнакомый мужчина.

— Кто вы? — абсолютно бессмысленно спросил я.

— Павел, — ответил незнакомец.

Я испугался больше, чем Севкиного пистолета. Вера так боялась, что Павел будет сердиться! Он и есть. Как же он узнал. И что теперь со мной сделает. Мне показалось, что Вера вообще ничего не боится, но вот Павел явно имел в ее глазах серьезный авторитет. Чем же все кончится?

Павел поудобнее откинулся на спинку кресла и, глядя мне в глаза, твердо сказал:

— Так. Давайте с самого начала. Прежде всего — кто вы? Фамилия, имя, отчество — ну и так далее. С самого начала и до моего прихода сюда.

— Меня зовут Кешей. То есть Иннокентием Петровичем. Фамилия — Уваров, — послушно начал я и осекся. Вера говорила, что этому самому Павлу все всё всегда рассказывают. Выходит, и я уже начал исповедоваться совершенно постороннему человеку.

— Да вы не тряситесь, — усмехнулся Павел. — Дороже Веры у меня человека нет. Только вот она склонна впутываться в самые неожиданные неприятности. Мне это не нравится, но справиться с ее причудами не в состоянии. Поэтому давайте разбираться. Сердиться не буду, когда узнаю, что ей ничего не грозит. Кстати, почему она привезла вас к себе, а не в больницу? Боитесь милиции?

— Если честно, то боюсь, хотя ничего такого не сделал. Но меня наверняка милиция уже ищет по подозрению в двух убийствах и ограблении.

— Не слабо, — присвистнул Павел. — Ну, валяйте рассказывайте.

— А вы вообще кто? Ее муж?

— К сожалению, только старый друг. А если вас интересует профессия — следователь Московской прокуратуры по особо важным делам. Таким, как ваше.

У меня потемнело в глазах. Буквально.

продолжение следует.

Источник: www.passion.ru

CATEGORIES