Бойтесь слабых

Это они вынудят вас бегать по жизненному кругу, и круг будет сужаться, пока вы не рухнете и не спросите себя: а кто пожалеет меня?

Почему люди делятся на слабых и сильных? Не физически. А на уровне мыслей и поступков. Почему одни все время стонут, постоянно требуют участия и бесконечно ждут помощи ото всюду, а другие, стиснув зубы и сжав волю в кулак, молча помогают себе сами, становясь опорой и защитой для других?

Когда мне говорят, что слабые слабы от рождения, равно как сильные наделены силой априори, я в это не верю. Я не верю в это так же , как в то, что есть люди, которые с рождения умеют читать и писать.

Когда меня пытаются убедить в том, что слабые, даже если захотят, не смогут стать сильными, а сильные по определению не нуждаются в той поддержке, которая так жизненно необходима слабым, мне хочется сорвать стоп-кран и пересесть в другой поезд.

Быть слабым — не патология. Быть сильным — не данность вроде цвета глаз или формы носа. И то и другое — жизненная позиция. Выбор, который каждый делает сам. Программа, определяющая способ жизни. И только.

Слабый человек слаб не потому что он слаб, а потому что может позволить себе такую роскошь. Потому что рядом есть тот, кто позволяет ему быть именно таким, тот, кто готов отвечать не только за себя, но и за того парня. Скажу больше. Слабых людей нет. Есть те, кому выгодно быть слабыми.

Сильные же часто сильны не потому, что им так хочется, а потому что ничего другого не остается, кроме как быть таким и точка. А уж что там за этой точкой с той другой её стороны только им одним и ведомо. Ну, и ещё тем немногим, кто очень-очень захочет увидеть и понять.

И часто именно они, те, кто кажутся вам сильными — железными, несгибаемыми, теми, кому вы на ходу легко бросаете привычное «ты- сильный-ты-справишься» — острее других нуждаются в той самой поддержке и защите. В любви и тепле.

Потому что сильнее изношены. Потому что глубже изранены. И усталости в них катастрофически больше. И чувства одиночества тоже.

Потому что быть сильным — это значит, не рассуждая, принимать удар на себя. И собой и только собой перекрывать любую брешь в любой стене. Любую течь на любом корабле. Всегда и везде. И на парадной палубе и в душном замызганном трюме.

Берегите себя, сильные. Берегите друг друга. Пожалуйста. Потому что вас друг у друга не много. И потому что ваша сила часто и есть ваше самое слабое и незащищенное место.

Источник: creu.ru

Моя подруга

«Я устала. Мне кажется, что если я ещё раз услышу его имя, то меня вырвет. Раньше это было так сладко, радостно, протягивать его по слогам, а теперь.… Знаешь, а какие всё же сволочи — Его друзья! Они строят мне глазки, улыбаются, а на самом деле каждый из них совсем не против оказаться на месте, которое пустует, но принадлежит ему, рядом со мной.

Они нет-нет и вспомнят о нем вроде как невзначай. И смотрят, как поменяется выражение моего лица, как я повернусь, реагируя на звук его имени. Ненавижу! Только ни хрена у них не выйдет, не получится посмеяться, я уже научилась себя контролировать в такие моменты. Главное не дернуться в первые несколько секунд, и не смотреть им в лицо. Лучше всего сделать вид, что ты ищешь в сумочке, какую то жизненно важную вещь, или пытаешься понять, как устроен твой мобильный».

Моя подруга — удивительный человек. Наверное, нет на свете такой вещи, которая могла бы её разозлить или вывести из себя. Но она не всегда была такой. Когда — то в зелёной юности она с ума сходила от Олеся, парня из нашего двора. А он банально хотел её трахнуть, безо всякого последующего обязалова. Он со всеми так поступал. А она любила и была жутко романтичной, по типу «Умри, но не давай поцелуя без любви». Он ей так в глаза и говорил — «Хочешь со мной встречаться — через постель».

Не знаю, где у неё находились силы ему отказывать. С завидной регулярностью она бросалась грудью на амбразуру и получала в ответ одну и ту же фразу. Она просто съедала себя изнутри. 6 лет терзаний, слез, боли, унижений, месяц в психологической клинике — и она вновь стала такой как была раньше, до Олеся. Кто знает, чего ей это стоило…

Гордая, насмешливая, храбрая, весёлая. С тем, кого раньше любила, впоследствии были установлены отличные дружеские отношения. Только в глазах её затаилась глухая злоба. Нет, она не стала говорить о том, что все парни — козлы. А просто сходила с ума. Знакомилась, влюбляла, бросала, еще знакомилась, доводила до истерик, и снова бросала — полтора года в таком ритме. Потом отпустило. Я знаю, что теперь Олесь хочет быть рядом, с ней, и иногда спрашиваю, возможно ли возобновить их отношения. И получаю ответ «Попробуй сунуть руку в огонь, подержать три минутки, а потом по прошествии месяца повторить то же самое. Тебе очень этого захочется?» И смеётся. Смеётся, с легкостью, от души, как будто не было «тех» дней. До сих пор не понимаю, как у неё это получается? И вот снова.

Она не хочет говорить об этом, новом своём увлечении, боится упоминать Его имя. Я думаю, что она выдержит, но боюсь. После больницы её сложно испугать. Она не боится воспоминаний и рассказывает об этом без тени боли, или стеснения.

  • Прикинь, какие же там они все сумасшедшие! Это им там самое место лечиться, а не мне! Отобрали даже пояс от халата, не говоря уже о маникюрных ножницах — они думали, что повешусь. Задавали идиотские вопросы, типа «Какого цвета синий шарик?» Нет, я бы не повесилась. Просто мало было тогда таблеток — не рассчитала. Врачи даже фотографии запрещали привозить, даже вилками пользоваться. «Суицид, суицид»! Да не будет такого больше. А если и будет — то наверняка.

Вот так. Спокойно. До этого лета. Восемь с половиной месяцев назад она посмотрела в Его глаза и пропала. И теперь я боюсь, потому что второго такого «счастья» ей не пережить. Один раз ей не удалось свести счёты с жизнью. А второй…. Я боюсь её потерять!

Задаю вопросы, а она отвечает на них, глядя вдаль, без запинки, будто ответы приходят к ней из ниоткуда.

-И что будешь дальше делать? — спрашиваю.

-Не знаю. Устала искать с Ним встречи. Хочется просто лечь и впасть в кому годков на десять. Или лучше сделать вскрытие черепной коробки и частичную лоботомию, чтоб вырезать тот поганый день нашей первой встречи — 17 июля 2003 года, и все месяца, недели, часы, минуты, до сего дня. Не хочу учиться смеяться, есть, радоваться, огорчаться. Идти, бежать, ехать километры в надежде встретиться с Ним, только ради того чтоб как преданная собака заглядывать Ему в лицо. Я не буду бороться. Сдаюсь.

Первый раз слышу от неё эти слова. Удивляюсь, но продолжаю дальше.

-Ты? Ты же никогда не сдавалась?!

-Нет, там другое. Раньше на моей дороге к любви стояли люди. Разные. Они слабы, продажны и наивны. Там проходил обман, лесть, угрозы и много разных вещей. А тут другое. Расстояние, возраст, страх. Мне уже успели рассказать, что Он себе девушку завел, ходит в тренажёрный зал, короче всё у него хорошо. И пусть. Не место мне в Его жизни. И дело не в девушке. Просто все, что Он делал в мою сторону — 4 слова — свинство, хамство, гадство и бл…во. Но я не хочу жить с грязью в душе. Не обижаюсь. Я Его прощаю.

Она говорит об этом и не один нерв не дрожит на её лице. И понимаю — простила, действительно простила. Тогда пытаясь в этом удостовериться, задаю следующий вопрос, чтоб окончательно понять её намерения.

-Помнишь, ты хотела поехать в церковь? Может на следующих выходных?

-Да действительно хотела, думала, попрошу избавления от этого наваждения, спокойствия для души, поплачу, вымолю прощение. Но за что, у кого? Не хочу. Я передумала. За что мне молиться и ставить свечки? Благодарить за то, что в моей жизни появился Он и смешал всё как цунами?

-Знаешь, Бог ведь даёт нам испытания, и мы обязаны их пройти. Это жизнь.

-Это — жизнь? А в Библии случайно не написано что когда у меня в жизни всё благополучно, то не стоит в неё подкидывать такие «подарки»? Знаешь что хуже несбывшейся мечты? Когда она, твоя заветная, сбывается, у кого-нибудь другого. И он, другой, или другая, считают это чем — то естественным, обыденным, как домашние тапочки. Вот так кто — то, не прилагая никаких усилий, заполучает твою законную радость. Это и есть Божья справедливость?! — срывается она в крик.

-А как!? Кирилл спит сейчас дома и ни на минуточку не подозревает, что находится в паутине лжи и обмана. Ему невдомек, что его девушка думает не о нём. А знаешь что самое страшное? Что когда мы с ним занимаемся любовью, если это можно так назвать, я плачу. Плачу и злюсь, от того, что ненавижу их обоих — любящего меня и любимого мной. За то что ничего не чувствую и не отдаю взамен, за ложь и фальшивые улыбки, за бессонные ночи и испорченные дни. А ещё себя ненавижу, актрису херову, играю уже почти год пай — девочку со страстью в глазах, изображаю удовольствие в постели. Ничего страшного, сердцу давно не больно. Да и злоба отпускает. До следующего раза.

Я не нашла что ответить. Могла бы сказать, что она сама виновата. Но виновата ли? Хорошо говорить «брось, покинь, уйди» когда у самой в жизни ТАКОГО не было. Хорошо давать умные советы. А как жить когда бросить НЕВОЗМОЖНО? По миллиону причин — за верность, нежность, преданность, услужливость, любовь, заботу, ласку, когда с тобой обращаются как с хрустальной туфелькой, как со звездочкой с неба, — КАК? Совершенно на первый взгляд глупая фраза — «Мы любим одних, а замуж выходим за других», когда то сказанная ею. Но такая ли глупая, как кажется на первый взгляд? Как, когда мы в ответе за тех, кого приручили?

  • Я мало знаю о Боге, и очень смутно представляю, что такое судьба, и что моя жизнь уже кем — то расписана. Для чего людям религия? Человек боится остаться один. ОДИН, понимаешь? Это когда ни родных, ни друзей, ни близких и любимых — никого. Тогда чтоб окончательно не сойти с ума человек идет к Богу. Знаешь, как говорят — «Если ты беседуешь с Богом — это молитва, а если Бог с тобой — шизофрения». И те, у кого нет никого, становятся шизофрениками. Вера — последнее спасение. Но я верю только в себя и своё сердце. Оно никогда мне не изменит.

Иногда воспоминания накатывают такой волной, что, кажется, не удержусь, наберу Его номер, и буду говорить, кричать, просить, плакать…. Но как только подумаю как Он потом, сто раз переврав, рассказывает об этом своим друзьям, кажется так и слышу пронзительный, гадкий смех, колючие слова. Хоть к батарее цепью себя приковывай подальше от телефона. Как только пытаюсь забыть, и вот — вот получается, то попадается на глаза Его фото, или песню слышу, под которую мы танцевали, или опять кто — то на улице скажет это имя.

А ещё Он присылает сообщения на мой телефон. Редко, но как же Он угадывает именно то время, когда я почти о нём забываю? Эти послания редки — раз в месяц, может от силы два. Но они так неожиданны, что у меня телефон выпадает из рук. Просто ничего не значащие слова — «Как дела?» Я отвечаю, и конечно спрашиваю — «А как ты?» Ещё ни разу я не получила ответа…

-Так напиши Ему, чтоб больше не присылал тебе ничего, — пытаюсь я поддержать разговор.

-Легко! Я уже писала — и что? Писала, чтоб забыл моё имя, номер, и вообще всё забыл, что нет меня для Него на этой планете! Тишина. Проходит время, и я опять получаю вот это «Как дела?» -А может Он тебя любит? Может всё еще получится? — Я и сама не верю, в то, что говорю.

Громкий смех мне ответом.

Что смешного я сказала? — удивляюсь.

Мы верим в то, во что очень хотим верить. Если кто — то нами любим, мы расцениваем любое слово, взгляд, жест как внимание в свою сторону. Мы видим в глазах человека прямое отражение того, что у нас в сердце. Убеждаем себя, что любимы, и тихо тащимся, глядя дома в потолок, со словами » Ах какая же я умница, вижу то, чего он не может мне сказать!» И с ненавистью то же самое. Все кто ценит и уважает меня, постоянно говорят — » А помнишь, КАК Он смотрел на тебя тогда, а КАК Он про тебя спрашивал, а как говорил своему товарищу, что любит тебя? Всё это не просто так, и.т.д.»

Только хрень это всё. Ответы на вопросы знает только Он сам. А ты — она склоняет голову мне на плечо, — ты моя подруга, любишь меня, и ты тоже хочешь, чтоб у меня было всё хорошо, и чтоб надежда моя не терялась, чтоб всё было как в сказке.

И она снова права.

-Надо быть оптимисткой. А ты видишь, и ждёшь только худшего, — с улыбкой говорю.

  • Я скорее реалистка. Когда оптимист идёт по тёмному, длинному тоннелю, слышит шум и видит свет, он думает что это выход, а реалист точно знает что это поезд. Вот так. Не стоит обманывать себя надеждой и питать душу словами, переданными через десятые уши.

Недавно ночевала у Олеся. Пришла, чтоб лишний раз убедиться, что я ничего не чувствую. Удостовериться что сердце и душа мои, вышколены и воспитаны. Он не изменился. Ему даже напиваться не надо. Только наступает темнота, у него будто крышу срывает. «А волосы у тебя пахнут как раньше, сладко и приятно» — какие глупости! Банальщина, которая произносится для каждой особи женского пола.

Я теперь совсем не боюсь его, и пусть он говорит, что я стала наглой, пусть. Зато теперь он 355 раз подумает, перед тем как меня обидеть. Теперь я ему дорога такая — наглая, правдивая, со своим чёрным юмором. Я заявляю, что он трахает всё что шевелится — и это извините, правда! Он так смешно психовал, когда я сказала, чтоб он прекратил свои поползновения, и что я пришла к нему как друг. От фразы «Не каждый, кто находится в твоей постели — потенциальный объект для полового акта» он вообще в ступор впал. Развернулся и уснул. Смотрю на него, и не верится — в душе ничего не происходит. Удивительно, и хочется улыбаться. 6 лет жизни было отдано. Но на пепле не растут цветы. А он мне тогда душу дотла выжег. И я испугалась.

-Чего? Что он набросится и изнасилует? — ирония в моём голосе выдаёт мои мысли о том, что я бы не против, занять её место в постели Олеся, и естественно я бы не хамила, а занималась нужным делом.

  • Как смешно! Нет не в этом дело. Вот смотрю и думаю — как же любила! Все в радиусе 25-ти километров знали и смеялись, каждый просто долгом своим считал меня носом ткнуть в то, что я Олесю не нужна со своей верностью. Никто даже не думал о том чтоб быть со мной, потому что все всё знали и махали рукой — «Да что с неё взять, сумасшедшая!» Но теперь никакие силы не заставят меня даже поцеловать его, не говоря о большем.

Знаю, что она уловила мою зависть в голосе. Да завидую, потому что была одной из многих, из тех, кто не смог как моя подруга отказать нашему великолепному мачо. Я была у него в постели — ну и что? Но каждый раз при упоминании его имени мне почему — то становится стыдно.

Боюсь, что с Ним будет то же самое. Что и Его перелюблю, и когда — то не замечу в толпе. Что это тоже пройдет, как и Олесь, от которого мне казалось никогда не излечиться. Боюсь утратить сильное чувство. Человек жив, когда им движет что-то невероятное и большое — любое чувство, что переполняет через край. А я не хочу жить как растение. Пусть лучше так.

Культивировать и лелеять в себе безответную любовь?

Да. Знаешь что мне надо? Минута. Нет, даже не минута. 30 секунд. Чтоб посмотреть в Его глаза, можно даже ни о чём не спрашивать. Я и так всё увижу. Только Он пишет мне а я никак не найду того единственного ответа, чтоб поставить точку. Или запятую. Лица Его не вижу. Одного у Бога могу просить — 30 секунд на взгляд.

Моя подруга человек принципа. Она спать не может ночами, когда не знает, кто и почему на неё обижается или злится. И изо всех сил стремится добиться правды.

  • Давай посмотрим с чисто человеческой стороны, — продолжает она. Мы — люди. Людям дан язык для общения. Так почему же Ему было не объяснить в чём дело? Не требовала любви, — тон её повышается, — хотела лишь одного — правды. Пару слов в ответ на вопрос «Почему так»? Любых слов, добрых, ненавистных — но конкретных. Ни с одним из моих бывших я не расплёвывалась, не ссорилась, и не выясняла отношений посредством мордобоя. В самом худшем случае мы просто переставали общаться, но всё равно не плевали друг другу в спину. Ну не звери же мы, в самом деле, не в Юрском периоде живем. А тут… Столько нового про себя давно не слышала. Ему бы сказки писать. То — то думаю, что наши общие знакомые в разговоре со мной делают большие круглые глаза, со словами — «А Он всё совсем не так рассказывал…» Так пусть все делят на шестнадцать. Не собираюсь никому доказывать, что я не верблюд. Хоть далеко не Мать Тереза, но стараюсь, как говорится «Жить дружно».

Никогда, наверное, не пойму, почему большинство парней девушек, которые к ним хорошо, с любовью относятся, симпатичны, добры, даже где — то жертвенны, переводят в категории:

а) просто подружек;

б) подружек которых можно чисто «по дружески» трахнуть;

в) половых тряпок которыми можно пользоваться всегда и везде.

Но сколько не ехать по одной стороне дороги, рано или поздно поворачиваешь на противоположную полосу. Чем Олесь не пример? Я сама знаю, что не ангел. Но он любит меня такую, а не ту, романтично — сопливую, что была раньше, с глазами побитой собаки, со всеми признаниями, письмами и слезами, с чистым девичьим сердечком. Стоит стать сволочнее, посмотреть сверху вниз, пару раз бросить трубку телефона, даже слегка нахамить — и тебе несут цветы, и приглашают погулять. Не много найдётся людей, которые это опровергнут. Но нельзя родиться с нравом дьяволицы. Только когда тебя лицом по дерьму жизнь повозит, когда 17 раз на одни и те же грабли, тогда и появляется опыт, и гордыня. Когда надоедает, что над тобой смеются. Я признаю свои ошибки. Спасибо Олесю, что был в моей жизни.

И тут она будто читая мои мысли, произносит:

  • Только нечего мне завидовать. Тебя, например жизнь в смысле любви еще нисколько не трепала. Всё было всегда взаимно. Если бы не мои шутки юмора и чувство гордости, которое я ни при каких, ну почти не при каких обстоятельствах не засовывала поглубже — я бы с ума сошла. Никогда не стоит показывать при всех свои слезы, обиды, злобу или прочие проявления любви и радости. Потом не отделаешься от разных бирочек, которые не преминут быстренько на тебя навесить. Лезть на стены и локти кусать надо там, где никто не видит. А мой острый язык мне защита. Не от хорошей жизни и хороших людей я научилась быстро и остро отвечать на грубость. Ладно, хватит. Пошли по домам. Завтра рано вставать.

Вот такая она — моя подруга. Я вижу, что иногда ей действительно тяжко, но это я. А другие не видят. Мне тоже неплохо живётся, но когда слушаю её — будто попадаю в другую жизнь, полную экстрима и безответно — взаимных чувств.

Вечер. Возвращаюсь домой. А её слова, кажется, всё ещё льются и улетают на ветер, чтоб развеяться в пути и никогда не дойти до спящего преданного Кирилла, обиженного и отверженного Олеся, и того, Его, чьё имя она боится упоминать.

Источник: www.passion.ru

CATEGORIES